Львиная голова
May. 19th, 2011 12:19 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marta_ketroВчера в кофейне я испытала мощный приступ ког-ни-тив-но-го д. За спиной был столик, обсиженный непоседливыми почти годными мужчинами, которые так и шныряли по заведению.
Тут надобно абзац, ведь не все из вас помнят, что такое в моем представлении "ГМ". Это самец человека, которому я ростом по плечо. Если я по подбородок, то все вроде ничего, но в глубине души накапливается неизживаемое ощущение неправильности бытия. Когда же по ноздри, то это уже не самец, а личность. Предназначенная для другого.
(Больше всех мне нравился юноша, который был чуть выше меня, пока сидел, а так моя макушка доходила ему до подвздошной впадины. Мы дружили лет пятнадцать назад, но потом перестали, когда появился Дима и приобрёл скверную привычку возникать из кустов с топором. Только заговоришь с хорошим человеком, как в кустах треск, и опа, Дима с топором. Вроде бы случайность, а неприятно)
Так вот, в кофейне я поначалу подбиралась, замечая краем глаза, как мимо проходит ГМ. Но стоило обернуться, выяснялось, что остальные ттх безнадежны – личики поплывшие, а распахнутые жилетки маскируют пивные животы. То есть поворачиваешь голову градусов на пять – годный, а на пятнадцать уже нет. Поэтому вечер я провела с болью в шее и нарастающим разочарованием.
Уходя, подумала несколько запоздало, что и от женщин случается такое же впечатление, когда рассматриваешь со спины пухленькую фигурку в лёгком девичьем мини, а на обгоне обнаруживаешь пожилое усталое лицо в обрамлении локонов.
И тут я испытываю острейшее раздвоение чувств.
С одной стороны, увядающие девочки меня всего лишь забавляют, а вот тётки, испускающие метан из всех отверстий при виде героинь Sex and the City (например), неприятны. Волна, прокатившаяся по жж после премьеры, помнится, ужасала. Одни старые коровы, трясясь от гнева, клеймили других старых коров, за неподобающие наряды, недоразвитые интересы и слишком крупные планы немолодых лиц - а на самом деле исключительно за то, что те смеют - а они нет.
Дуры, хотелось сказать мягко, это же комедия. Но чувство юмора отказывает постсоветской женщине за сорок, когда она видит ровесницу, не раздавленную собственным возрастом. Интересно, что в начале фильма комическая старуха Лайза Минелли пляшет, копируя номер молоденькой Бейонсе, - и эта сцена, задающая настроение фильма, понравилась самым суровым клушкам. Семидесятилетней Лайзочке можно, а те пусть знают своё место – «как я знаю».
С другой стороны…. На днях я говорила о русском состоянии сознания, когда прилагательные «тёмный и страшный» свободно могут быть присовокуплены к любому явлению. Я тоже мыслю в традиции, поэтому вид бабушки в балетной пачке, как у Жизели во втором акте, напоминает не о радостной старости, а об одной арбатской сумасшедшей в боа, пугавшей меня в конце девяностых. Она тогда пахла птичьим двором и безумием, и мне сейчас приходится уговаривать себя, что настали другие времена и другой способ жить, по крайней мере, в Европе.
И всякий раз, когда я обнаруживаю тётеньку, переодетую девочкой, в голову приходит древний фильм с Шер. Это история про мальчика со специфической болезнью – кости его лица разрослись так, что напоминают львиную маску. Со спины – стройный юноша с золотистыми кудрями, а как повернётся…
Поэтому я всё время держу в уме радостную старость, но не хотелось бы однажды напугать до полусмерти кого-нибудь, - например, себя, - ряженым подменышем, отраженным в зеркалах.
Тут надобно абзац, ведь не все из вас помнят, что такое в моем представлении "ГМ". Это самец человека, которому я ростом по плечо. Если я по подбородок, то все вроде ничего, но в глубине души накапливается неизживаемое ощущение неправильности бытия. Когда же по ноздри, то это уже не самец, а личность. Предназначенная для другого.
(Больше всех мне нравился юноша, который был чуть выше меня, пока сидел, а так моя макушка доходила ему до подвздошной впадины. Мы дружили лет пятнадцать назад, но потом перестали, когда появился Дима и приобрёл скверную привычку возникать из кустов с топором. Только заговоришь с хорошим человеком, как в кустах треск, и опа, Дима с топором. Вроде бы случайность, а неприятно)
Так вот, в кофейне я поначалу подбиралась, замечая краем глаза, как мимо проходит ГМ. Но стоило обернуться, выяснялось, что остальные ттх безнадежны – личики поплывшие, а распахнутые жилетки маскируют пивные животы. То есть поворачиваешь голову градусов на пять – годный, а на пятнадцать уже нет. Поэтому вечер я провела с болью в шее и нарастающим разочарованием.
Уходя, подумала несколько запоздало, что и от женщин случается такое же впечатление, когда рассматриваешь со спины пухленькую фигурку в лёгком девичьем мини, а на обгоне обнаруживаешь пожилое усталое лицо в обрамлении локонов.
И тут я испытываю острейшее раздвоение чувств.
С одной стороны, увядающие девочки меня всего лишь забавляют, а вот тётки, испускающие метан из всех отверстий при виде героинь Sex and the City (например), неприятны. Волна, прокатившаяся по жж после премьеры, помнится, ужасала. Одни старые коровы, трясясь от гнева, клеймили других старых коров, за неподобающие наряды, недоразвитые интересы и слишком крупные планы немолодых лиц - а на самом деле исключительно за то, что те смеют - а они нет.
Дуры, хотелось сказать мягко, это же комедия. Но чувство юмора отказывает постсоветской женщине за сорок, когда она видит ровесницу, не раздавленную собственным возрастом. Интересно, что в начале фильма комическая старуха Лайза Минелли пляшет, копируя номер молоденькой Бейонсе, - и эта сцена, задающая настроение фильма, понравилась самым суровым клушкам. Семидесятилетней Лайзочке можно, а те пусть знают своё место – «как я знаю».
С другой стороны…. На днях я говорила о русском состоянии сознания, когда прилагательные «тёмный и страшный» свободно могут быть присовокуплены к любому явлению. Я тоже мыслю в традиции, поэтому вид бабушки в балетной пачке, как у Жизели во втором акте, напоминает не о радостной старости, а об одной арбатской сумасшедшей в боа, пугавшей меня в конце девяностых. Она тогда пахла птичьим двором и безумием, и мне сейчас приходится уговаривать себя, что настали другие времена и другой способ жить, по крайней мере, в Европе.
И всякий раз, когда я обнаруживаю тётеньку, переодетую девочкой, в голову приходит древний фильм с Шер. Это история про мальчика со специфической болезнью – кости его лица разрослись так, что напоминают львиную маску. Со спины – стройный юноша с золотистыми кудрями, а как повернётся…
Поэтому я всё время держу в уме радостную старость, но не хотелось бы однажды напугать до полусмерти кого-нибудь, - например, себя, - ряженым подменышем, отраженным в зеркалах.
