Мессенийские хождения
May. 15th, 2011 11:00 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marta_ketroНу, мы купили там подсвечник. Обошли все маленькие магазинчики вокруг главной площади посёлка Петалиди, и в каждом ритуально что-нибудь приобрели – надо-не надо, а доля туристическая. Так вот, если считать от башенки с колоколом, которая в центре, на восьми часах была лавочка с поддельными духами и мусором, а среди прочего – он. Я, как вошла и увидела, остановилась и замолчала. Потом беззвучно сделала губами так: «Мня. Мня» - не будто няшное что, а как если бы меня одолело несколько разных мыслей, но ни одну из них я не пожелала обнародовать (как, собственно, и было). По внутренней команде «соберись, тряпка» отвернулась и осмотрела другое странное, честно пытаясь отогнать два-три видения, но ничего не вышло, поэтому я подёргала Диму за палец, сказала «это купи» и быстро отошла. Он тоже как-то очень молча взял, заплатил и мы ушли.
В отеле поставили на комодик, я долго мялась, но к вечеру всё же спросила:
- Эта штука у тебя ничо не вызывает?
Дима ответил:
- Как не вызывать….. - тут правда такое длинное многоточие, - да и с тобой всё понятно. А?
- Нет, - сказала я, - не будем. Могу раздавить.
Короче, по ссылке подсвечник http://s010.radikal.ru/i314/1105/15/1d864723bd64.png (или вот, если ту уронят https://picasaweb.google.com/lh/photo/4dCk4S0cJ5OQ5t4guXibjA3PO6qqZLZ3w-UjccQ8mtA?feat=directlink)
Уж я не знаю, у вас вызывает или нет.
А вот котика могу открыто показать. Я сначала этот анатомически верный девайс пыталась снять на телефон, но в кадр влезла тревожная серая морда. Хочешь когда сфотографировать – не допросишься, а тут пожалуйста:
То был прелюд, развития не требующий. Но если кому интересно, как меня туда занесло, то под катей подробностей на 9 с половиной тз:
С самого начала я опасалась, что этот человек превратит мою жизнь в шапито, и много лет строго следила, чтобы ему не удалось. Но в последние годы расслабилась, и вот – внезапно оказалась на гастролях в Саус Пелопоннесе с бродячим цирком.
Задача была – один раз выступить на площади Пилоса вместе с актёрами, акробатами и фаерами, а потом неспешно отвисать в пятизвёздочном отеле у Ионического моря. То есть это у Димы была такая задача, а у меня всё ещё проще - две недели отдыхать в качестве жены барабанщика. Если честно, я не сомневалась, что справлюсь.
Пока мы пять часов ехали из Афин по дороге, красивой до слёз, девочка из турагентства взахлёб рассказывала, как греки любят русских – буквально за мылом не нагнись, так любят. Как родных.
Надо признать, у меня непростые отношения с родственниками, поэтому я почти не удивилась, когда оказалось, что:
интернет в отеле 1 евро/10 минут - в то время как все мало-мальски заметные городки покрыты бесплатным вайфаем. Но мы были на отшибе;
по утверждениям гида, гордые греки едят только сезонные плоды - если не сразу с ветки, тепличное или привозное, им впадлу. А сейчас как раз пересменок, поэтому никаких фруктов в отеле нет. То есть вообще. В отличие от деревенских лавочек, где о пищевом мессенийском снобизме как-то позабыли, и потому было всё-всё и самая вкусная на свете клубника;
они и чай не пьют, и за ужином на мгновение показалось, что я в аду, и в качестве воздаяния приговорена к «липтону» - незадолго до отъезда я как раз издевалась над некой медийной персоной, которая, судя по фотосессии, заваривает в своём шикарном загородном доме пакетики с жёлтым ярлычком. К счастью, повсюду продавали связки местного горного чая, несколько напоминающего шалфей, и я потом спаслась.
Но вы же понимаете, неудобства не имели ни малейшего значения утром, когда эти все ушли репетировать, а я спустилась к морю, чтобы сидеть в полном одиночестве и смотреть на воду. У них на пляже красиво, как в метро Автово (с), потому что всё во мраморе – то есть валяются всюду белые и розовые глыбы, светятся на солнце как-то совершенно бесплатно и щедроне интернет же блять, и до того это прекрасно, что сначала подрывает статуёв из них напилить, чисто как Пракситель, а потом понимаешь, что и так уже хорошо. У меня там, впрочем, было дело: я вознамерилась достичь оргазма, перетирая в ладонях галечную крошку. Где-то через час я была близка, но вдруг заметила, что ветер давно уже задувает в ушки и завихряется в полостях головы. Накинула капюшон (было поздно, но я об этом ещё не знала).
А назавтра мы поехали в белоснежный Пилос, чтобы посмотреть локейшн и крепость. Режиссёр наш замечательный, (вы же знаете их породу - они все, от гениев, до постановщиков ёлок в ДК Коммунар, похожи), выгрузил из автобуса труппу человек на сорок, построил и сказал:
- Так, репетируем антре, идём отсюда и до главной площади, не привлекая особого внимания.
После чего возглавил колонну вместе с пареньком на ходулях и в голос заорал:
- Дамы и господа, сеньоры и сеньориты, представление начинается! – и так, скрытно, мы стал быть и двинулись.
И всё у них так.
Да, но потом мы пошли в крепость, и там я обрела утешение под сосною. В Майами, помнится, горевала, что не могу записать звуки порта – весь этот стальной грохот кранов, шум воды, певичку и оркестрик из кафе на набережной, болтовню разноязычной толпы и протяжные вопли птиц. А тут пожалела, что нельзя зафиксировать запах тёплой, но ещё не высохшей хвои, горячих древних камней, белых цветов и морской соли.
Это были бы банальные записи, как миллион любительских фотографий, как описание в дамских книжицах и парфюмерных релизах - ах блять кофе-корица-кардамон-карамель-шоколад-имбирь. Но жизнь вообще банально пахнет, звучит и выглядит.
По дороге обратно у меня окончательно заболело горло, и следующие сутки я не помню, но на послезавтрашний вечер был назначен спектакль, и где-то с утра дня Х мне пришлось вернуться к реальности. Последовал ряд целительных кошмаров – то есть поочерёдно приснилось нашествие инопланетян, теракт и групповое изнасилование какой-то честной женщины, которой в самом деле не нравилось - и от каждого я просыпалась всё здоровей. Видимо, холодный пот позитивен, и к трём я смогла встать. (Надо заметить, до самого отъезда в Москву меня всё лечили и лечили – каждую ночь снилось что-то новенькое, вроде конца света, змей и особо тяжких саспенсов).
Про сам спект я можно не буду? шесть часов на приморской улице под моросящим дождём не способствуют. Но зато я словила вайфай и забилась в кафе, откуда высунула нос только на собственно представление. По окончанию ввалилась обратно и с чистой совестью позволила себе то, о чём мечтала весь вечер – ай нид метакса файф старз немедленно. Это самая сложная фраза, которую пришлось произнести, а дальше уже достаточно было говорить: репит. репит. репит. И всё стало нормально.
А дальше потянулись медленные больные дни: я всё равно куда-то ходила и ездила, просто время от времени загибалась от кашля и слабости, потом ничего – снова шла и ехала.
В январе написала в жж:
«Какая-то девочка указала на наш двор лиловой лопаткой и сказала бабушке:
- А весной здесь будут одуванчики и море.
И я тут же обрела просветление»
Так вот, встретите девочку с маленькой лопатой – приложитесь к поле её клетчатого пальто, она пророк, - всё сбылось, если считать, что «здесь», это там, где я. Потому что этой весной я видела море и совершенно рязанские травы по берегам – лиловый татарник, маки, мелкие розовые часики, веронику, кашку и, само собой, одуванчики. Вся южная Греция помешалась на желтых цветочках – от зверобоя, куриной слепоты, пижмы и львиного зева – до акаций, мимоз и ещё какой-то ярко цветущей дикости на кустах и деревьях.
Да, был и кактус, от которого я отщипнула пару деток:
- Приеду домой, стану добывать из него мескалин.
- А ты уверена, птичка, что он в нём есть?
- А это уже его проблемы, я лично собираюсь из него добыть.
Кстати, о детках. В труппе собрались юные существа разного пол, и я была очарована – давно не видела двадцатилетних девочек близко. Они такие нежные, что, кажется, сексом с ними заниматься – это как ебать котёнка (разве только ты сам такое же двадцатилетнее).
И вообще, они удивительные. Если отталкиваться от затасканных шаблонов то мы – поколение спирта рояль, (ещё были поколение пепси и поколение кофе старбакс - из тех, кто действительно читает «афишу», пишет в молескин и тычется в айфон, и всё это на полном серьёзе, а не как я). А теперь наросло какое-то поколение зелёного чая: вечером после выступления, когда мы бы устроили грязные танцы под барабаны с последующим расползанием в кусты, они натурально пели советские песни. Это было мило.
Иногда в своих путешествиях я находила сеть и получала письма. И три человека независимо друг от друга сообщили, что видели меня в снах дурных и печальных. Последний написал перед отъездом, и я нажаловалась Диме:
- Плохое всем снится. Не иначе меня уронят с самолёта.
- Главное, чтобы тебе не снилось, - сказал он и осёкся – я, как ночная птица, регулярно будила его воплями. – Хочешь, бросим багаж и поедем поездом?
Я отвернулась и собралась плакать. Не было давящего страха и обычной предполётной паники, а только очень горестно, потому что помирать неохота. Полтаблетки феназепама, впрочем, решают.
(Кстати, у меня на этом кончился фен, подарите мне пластинку кто-нибудь, плз)
Как оказалось, перемещения физического тела не совсем уж бессмысленная вещь, даже в сравнении со странствиями духа. Если в Иерусалиме мне было откровение «всё, что я до сих пор принимала за христианство, оказалось православием», то в Каламате сложилось продолжение: «а то, что я считала православием, было постсоветской ересью, не более». Конечно, есть ещё и обычное русское ощущения бытия – привычка добавлять «темный и страшный» к любому существительному: тёмные и страшные времена, тёмная и страшная вера, тёмное и страшное солнце. Но у меня возникло впечатление, что любая древняя религия обязательно содержит в сути своей силу, спокойствие и радость, и наша тоже. А нынешние церковные функционеры будут гореть в аду (без вайфая, клубнички и с чаем липтон) ещё и за то, что в последние несколько десятилетий исхитрились отсечь от «русского народного православия» его мощную мистическую составляющую и взамест присобачить замашки склочной и нечистой на руку комендантши из студенческой общаги.
(Извините, был взволнован)
В хождениях своих я повидала много живой и неживой красоты, но перевал Langada, который мы проезжали, совсем разоряет сердце. Это такая красота, с которой ничего невозможно поделать – нельзя насмотреться, и даже пройдя все горы ногами, не получится их присвоить и поселить в себе (и уж совсем идиотом надо быть, чтобы пытаться фотографировать). Можно только ехать, минуя туннели, сквозь прекрасную жизнь, в которую ни вцепиться, ни войти, которую не зафиксировать и не сохранить как-нибудь для личного пользования. Если хочешь, умри здесь, но жить – мимо, мимо, туда, где существование попроще и где позволительна иллюзия, что «записать» что-нибудь – возможно.
В отеле поставили на комодик, я долго мялась, но к вечеру всё же спросила:
- Эта штука у тебя ничо не вызывает?
Дима ответил:
- Как не вызывать….. - тут правда такое длинное многоточие, - да и с тобой всё понятно. А?
- Нет, - сказала я, - не будем. Могу раздавить.
Короче, по ссылке подсвечник http://s010.radikal.ru/i314/1105/15/1d864723bd64.png (или вот, если ту уронят https://picasaweb.google.com/lh/photo/4dCk4S0cJ5OQ5t4guXibjA3PO6qqZLZ3w-UjccQ8mtA?feat=directlink)
Уж я не знаю, у вас вызывает или нет.
А вот котика могу открыто показать. Я сначала этот анатомически верный девайс пыталась снять на телефон, но в кадр влезла тревожная серая морда. Хочешь когда сфотографировать – не допросишься, а тут пожалуйста:
То был прелюд, развития не требующий. Но если кому интересно, как меня туда занесло, то под катей подробностей на 9 с половиной тз:
С самого начала я опасалась, что этот человек превратит мою жизнь в шапито, и много лет строго следила, чтобы ему не удалось. Но в последние годы расслабилась, и вот – внезапно оказалась на гастролях в Саус Пелопоннесе с бродячим цирком.
Задача была – один раз выступить на площади Пилоса вместе с актёрами, акробатами и фаерами, а потом неспешно отвисать в пятизвёздочном отеле у Ионического моря. То есть это у Димы была такая задача, а у меня всё ещё проще - две недели отдыхать в качестве жены барабанщика. Если честно, я не сомневалась, что справлюсь.
Пока мы пять часов ехали из Афин по дороге, красивой до слёз, девочка из турагентства взахлёб рассказывала, как греки любят русских – буквально за мылом не нагнись, так любят. Как родных.
Надо признать, у меня непростые отношения с родственниками, поэтому я почти не удивилась, когда оказалось, что:
интернет в отеле 1 евро/10 минут - в то время как все мало-мальски заметные городки покрыты бесплатным вайфаем. Но мы были на отшибе;
по утверждениям гида, гордые греки едят только сезонные плоды - если не сразу с ветки, тепличное или привозное, им впадлу. А сейчас как раз пересменок, поэтому никаких фруктов в отеле нет. То есть вообще. В отличие от деревенских лавочек, где о пищевом мессенийском снобизме как-то позабыли, и потому было всё-всё и самая вкусная на свете клубника;
они и чай не пьют, и за ужином на мгновение показалось, что я в аду, и в качестве воздаяния приговорена к «липтону» - незадолго до отъезда я как раз издевалась над некой медийной персоной, которая, судя по фотосессии, заваривает в своём шикарном загородном доме пакетики с жёлтым ярлычком. К счастью, повсюду продавали связки местного горного чая, несколько напоминающего шалфей, и я потом спаслась.
Но вы же понимаете, неудобства не имели ни малейшего значения утром, когда эти все ушли репетировать, а я спустилась к морю, чтобы сидеть в полном одиночестве и смотреть на воду. У них на пляже красиво, как в метро Автово (с), потому что всё во мраморе – то есть валяются всюду белые и розовые глыбы, светятся на солнце как-то совершенно бесплатно и щедро
А назавтра мы поехали в белоснежный Пилос, чтобы посмотреть локейшн и крепость. Режиссёр наш замечательный, (вы же знаете их породу - они все, от гениев, до постановщиков ёлок в ДК Коммунар, похожи), выгрузил из автобуса труппу человек на сорок, построил и сказал:
- Так, репетируем антре, идём отсюда и до главной площади, не привлекая особого внимания.
После чего возглавил колонну вместе с пареньком на ходулях и в голос заорал:
- Дамы и господа, сеньоры и сеньориты, представление начинается! – и так, скрытно, мы стал быть и двинулись.
И всё у них так.
Да, но потом мы пошли в крепость, и там я обрела утешение под сосною. В Майами, помнится, горевала, что не могу записать звуки порта – весь этот стальной грохот кранов, шум воды, певичку и оркестрик из кафе на набережной, болтовню разноязычной толпы и протяжные вопли птиц. А тут пожалела, что нельзя зафиксировать запах тёплой, но ещё не высохшей хвои, горячих древних камней, белых цветов и морской соли.
Это были бы банальные записи, как миллион любительских фотографий, как описание в дамских книжицах и парфюмерных релизах - ах блять кофе-корица-кардамон-карамель-шоколад-имбирь. Но жизнь вообще банально пахнет, звучит и выглядит.
По дороге обратно у меня окончательно заболело горло, и следующие сутки я не помню, но на послезавтрашний вечер был назначен спектакль, и где-то с утра дня Х мне пришлось вернуться к реальности. Последовал ряд целительных кошмаров – то есть поочерёдно приснилось нашествие инопланетян, теракт и групповое изнасилование какой-то честной женщины, которой в самом деле не нравилось - и от каждого я просыпалась всё здоровей. Видимо, холодный пот позитивен, и к трём я смогла встать. (Надо заметить, до самого отъезда в Москву меня всё лечили и лечили – каждую ночь снилось что-то новенькое, вроде конца света, змей и особо тяжких саспенсов).
Про сам спект я можно не буду? шесть часов на приморской улице под моросящим дождём не способствуют. Но зато я словила вайфай и забилась в кафе, откуда высунула нос только на собственно представление. По окончанию ввалилась обратно и с чистой совестью позволила себе то, о чём мечтала весь вечер – ай нид метакса файф старз немедленно. Это самая сложная фраза, которую пришлось произнести, а дальше уже достаточно было говорить: репит. репит. репит. И всё стало нормально.
А дальше потянулись медленные больные дни: я всё равно куда-то ходила и ездила, просто время от времени загибалась от кашля и слабости, потом ничего – снова шла и ехала.
В январе написала в жж:
«Какая-то девочка указала на наш двор лиловой лопаткой и сказала бабушке:
- А весной здесь будут одуванчики и море.
И я тут же обрела просветление»
Так вот, встретите девочку с маленькой лопатой – приложитесь к поле её клетчатого пальто, она пророк, - всё сбылось, если считать, что «здесь», это там, где я. Потому что этой весной я видела море и совершенно рязанские травы по берегам – лиловый татарник, маки, мелкие розовые часики, веронику, кашку и, само собой, одуванчики. Вся южная Греция помешалась на желтых цветочках – от зверобоя, куриной слепоты, пижмы и львиного зева – до акаций, мимоз и ещё какой-то ярко цветущей дикости на кустах и деревьях.
Да, был и кактус, от которого я отщипнула пару деток:
- Приеду домой, стану добывать из него мескалин.
- А ты уверена, птичка, что он в нём есть?
- А это уже его проблемы, я лично собираюсь из него добыть.
Кстати, о детках. В труппе собрались юные существа разного пол, и я была очарована – давно не видела двадцатилетних девочек близко. Они такие нежные, что, кажется, сексом с ними заниматься – это как ебать котёнка (разве только ты сам такое же двадцатилетнее).
И вообще, они удивительные. Если отталкиваться от затасканных шаблонов то мы – поколение спирта рояль, (ещё были поколение пепси и поколение кофе старбакс - из тех, кто действительно читает «афишу», пишет в молескин и тычется в айфон, и всё это на полном серьёзе, а не как я). А теперь наросло какое-то поколение зелёного чая: вечером после выступления, когда мы бы устроили грязные танцы под барабаны с последующим расползанием в кусты, они натурально пели советские песни. Это было мило.
Иногда в своих путешествиях я находила сеть и получала письма. И три человека независимо друг от друга сообщили, что видели меня в снах дурных и печальных. Последний написал перед отъездом, и я нажаловалась Диме:
- Плохое всем снится. Не иначе меня уронят с самолёта.
- Главное, чтобы тебе не снилось, - сказал он и осёкся – я, как ночная птица, регулярно будила его воплями. – Хочешь, бросим багаж и поедем поездом?
Я отвернулась и собралась плакать. Не было давящего страха и обычной предполётной паники, а только очень горестно, потому что помирать неохота. Полтаблетки феназепама, впрочем, решают.
(Кстати, у меня на этом кончился фен, подарите мне пластинку кто-нибудь, плз)
Как оказалось, перемещения физического тела не совсем уж бессмысленная вещь, даже в сравнении со странствиями духа. Если в Иерусалиме мне было откровение «всё, что я до сих пор принимала за христианство, оказалось православием», то в Каламате сложилось продолжение: «а то, что я считала православием, было постсоветской ересью, не более». Конечно, есть ещё и обычное русское ощущения бытия – привычка добавлять «темный и страшный» к любому существительному: тёмные и страшные времена, тёмная и страшная вера, тёмное и страшное солнце. Но у меня возникло впечатление, что любая древняя религия обязательно содержит в сути своей силу, спокойствие и радость, и наша тоже. А нынешние церковные функционеры будут гореть в аду (без вайфая, клубнички и с чаем липтон) ещё и за то, что в последние несколько десятилетий исхитрились отсечь от «русского народного православия» его мощную мистическую составляющую и взамест присобачить замашки склочной и нечистой на руку комендантши из студенческой общаги.
(Извините, был взволнован)
В хождениях своих я повидала много живой и неживой красоты, но перевал Langada, который мы проезжали, совсем разоряет сердце. Это такая красота, с которой ничего невозможно поделать – нельзя насмотреться, и даже пройдя все горы ногами, не получится их присвоить и поселить в себе (и уж совсем идиотом надо быть, чтобы пытаться фотографировать). Можно только ехать, минуя туннели, сквозь прекрасную жизнь, в которую ни вцепиться, ни войти, которую не зафиксировать и не сохранить как-нибудь для личного пользования. Если хочешь, умри здесь, но жить – мимо, мимо, туда, где существование попроще и где позволительна иллюзия, что «записать» что-нибудь – возможно.
