![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marta_ketro(художник и ветер)
В том полукомическом кошмаре, где я кричала «папа», был ещё один странный момент: в лицо ударила волна очень свежего воздуха, а чужая рука зажала мне рот и нос, не давая дышать, потому что этот чистейшй прохладный поток был чем-то опасен.
Позже, когда вспоминала, не могла понять, откуда образ, но что-то с ним было…
«Было» раньше, много раньше, возможно, лет двести назад, когда прочитала фразу одного художника, которую запомнила так: после семидесяти лет я начал понимать строение природы, к девяноста годам моя линия сделается совершенна, а к ста десяти станет совершенной моя точка.
Моя нежная цветочная память, как водится, сохранила только аромат, - на самом деле, он сказал иначе* - но и того хватило, чтобы изготовить простенький эстетический концепт для домашнего употребления.
Он касался этой самой точки: никто из тех, кого я знала, не дожил до безошибочного умения её поставить.
Но некоторым – иногда – удавалась линия.
Для начала, нужно научиться её узнавать, когда вдруг получается. Почти случайно, из сотни треков, фотографий, тысяч знаков, удаётся одна запись, одна картинка, один небольшой текст. И когда это происходит, будто попадаешь в поток другого воздуха – слишком чистого, чтобы существовать в нём постоянно. Он выбивает из лёгких городской бензиновый ветер, табачную смолу бессонницы, недостойные желания, перегоревшую любовь, иногда вытряхивает сердце. Но, вдохнув его однажды, всё время будешь искать эту совершенную линию, мечтая о совершенной точке.
(везде высматриваю только таких, отравленных)
Всё это не имеет никакого отношения к перфекционизму, просто с какого-то момента знаешь наверняка, когда у тебя получилось, а когда нет.
А потом нужно бы сделать следующий шаг – не сохранять небезупречных линий. До такого на моей памяти тоже не дожил никто, но время иногда бывает настолько любезно, что делает эту работу за нерешительных покойников, и лет через триста остаётся только та самая линия – точка - поток воздуха, и тот, кто хотел нарисовать птицу, наконец, ею становится.
*«Все то, что я сделал до 70 лет, не стоит принимать в расчет. Только в возрасте 73 лет я приблизительно стал понимать истинное строение природы: животных, трав, деревьев, птиц, рыб и насекомых. К 80 годам я достигну еще больших успехов. В 90 лет я проникну в тайны вещей. К 100 годам я сделаюсь чудом, а когда мне будет 110 лет, каждая моя линия, каждая моя точка – все будет совершенным. Я прошу тех, кто увидит меня в этом возрасте, посмотреть, сдержу ли я свое слово» - до проникновения в тайны вещей ему не хватило года.
Так выглядит автопортрет Nakajima Tokitaro, Katsukawa Shunro , Tawaraya Sori, Hokusai Tomisa, Katsushika Hokusai, Taito, Iitsu, Gakyo Rojin Manji - Старого Безумного Живописца. В жизни ему понадобилось очень много имён из каких-то бытовых соображений, но мне приятно думать, что с каждым новым ником он избавлялся от архивов с небезупречными треками, фотографиями и текстами, пуская их по ветру.
В том полукомическом кошмаре, где я кричала «папа», был ещё один странный момент: в лицо ударила волна очень свежего воздуха, а чужая рука зажала мне рот и нос, не давая дышать, потому что этот чистейшй прохладный поток был чем-то опасен.
Позже, когда вспоминала, не могла понять, откуда образ, но что-то с ним было…
«Было» раньше, много раньше, возможно, лет двести назад, когда прочитала фразу одного художника, которую запомнила так: после семидесяти лет я начал понимать строение природы, к девяноста годам моя линия сделается совершенна, а к ста десяти станет совершенной моя точка.
Моя нежная цветочная память, как водится, сохранила только аромат, - на самом деле, он сказал иначе* - но и того хватило, чтобы изготовить простенький эстетический концепт для домашнего употребления.
Он касался этой самой точки: никто из тех, кого я знала, не дожил до безошибочного умения её поставить.
Но некоторым – иногда – удавалась линия.
Для начала, нужно научиться её узнавать, когда вдруг получается. Почти случайно, из сотни треков, фотографий, тысяч знаков, удаётся одна запись, одна картинка, один небольшой текст. И когда это происходит, будто попадаешь в поток другого воздуха – слишком чистого, чтобы существовать в нём постоянно. Он выбивает из лёгких городской бензиновый ветер, табачную смолу бессонницы, недостойные желания, перегоревшую любовь, иногда вытряхивает сердце. Но, вдохнув его однажды, всё время будешь искать эту совершенную линию, мечтая о совершенной точке.
(везде высматриваю только таких, отравленных)
Всё это не имеет никакого отношения к перфекционизму, просто с какого-то момента знаешь наверняка, когда у тебя получилось, а когда нет.
А потом нужно бы сделать следующий шаг – не сохранять небезупречных линий. До такого на моей памяти тоже не дожил никто, но время иногда бывает настолько любезно, что делает эту работу за нерешительных покойников, и лет через триста остаётся только та самая линия – точка - поток воздуха, и тот, кто хотел нарисовать птицу, наконец, ею становится.
*«Все то, что я сделал до 70 лет, не стоит принимать в расчет. Только в возрасте 73 лет я приблизительно стал понимать истинное строение природы: животных, трав, деревьев, птиц, рыб и насекомых. К 80 годам я достигну еще больших успехов. В 90 лет я проникну в тайны вещей. К 100 годам я сделаюсь чудом, а когда мне будет 110 лет, каждая моя линия, каждая моя точка – все будет совершенным. Я прошу тех, кто увидит меня в этом возрасте, посмотреть, сдержу ли я свое слово» - до проникновения в тайны вещей ему не хватило года. Так выглядит автопортрет Nakajima Tokitaro, Katsukawa Shunro , Tawaraya Sori, Hokusai Tomisa, Katsushika Hokusai, Taito, Iitsu, Gakyo Rojin Manji - Старого Безумного Живописца. В жизни ему понадобилось очень много имён из каких-то бытовых соображений, но мне приятно думать, что с каждым новым ником он избавлялся от архивов с небезупречными треками, фотографиями и текстами, пуская их по ветру.
