и да я сказала да я хочу Да
May. 24th, 2010 02:24 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marta_ketro…Просто однажды я увидела на картинке белый замок в горах и поняла, что жизнь станет не мила, если не выгляну из его окна.
Замковый быт не богат событиями. Нужно бы рассказать про енотов и диких хорьков, о магнолиях, мушмуле и кисленькой турецкой травке, которую мы все любим, но не знаем, как назвать. Но выйдет бледно, будто жизнь котика, описанная им самим: спал, ел, спал, смотрел на муху, спал.
Впрочем, про травку всё-таки обязательно – её имя портулак.
Это – «ел». Что касается «спал», то в гамаке, в шезлонге, в больших полосатых подушках и просто в кровати. Выглядело примерно так,
или чуть приличней, то есть ну совсем ничего особенного.
Вот снилось - да, интересное. Например, что у нас есть слегка полоумный дворецкий, практически, член семьи, даже ночует на топчане подле нашего ложа. И вдруг рядом со мной на кровать опускается кто-то ещё, я вижу большие руки с тёмными волосками, пугаюсь и зову мужа. Самым ужасным показалось, что кричала я «папа». Разбуженный Дима сказал, что уже не в первый раз.
Но интересно даже не это. А что к вечеру я… как бы прилично сказать… заметила немного крови там, где её быть не должно, во всяком случае, не в эти дни. Утром вызвали врача, пришёл отельный доктор, и нам понадобился толмач. И, значит, заходит в номер никто иной, как представитель нашей турфирмы. И вот я сижу в подушках, наряженная развратной школьницей: на мне майка с надписью «маленький зайчик, который хочет быть пантерой» и серые хлопковые трусики. Вокруг постели стоят трое смущённых мужчин: Дима, доктор и гид-переводчик, который в течение получаса оказывается посвященным в подробности моего здоровья – пикантные, но для него совершенно лишние. Временами я забываюсь и делаю попытку стянуть трусы, чтобы поговорить о своих проблемах предметно, но доктор энергично протестует. Наконец он понимает, что осмотра не избежать, и выгоняет лишних. Говорит «оу» гладкому лобку, дважды тычет пальцем в живот и с облегчением зовёт остальных. «Я дам вам парабеллум» «Леди, я дам вам таблетку». На этом развлечение для всех четверых заканчивается, но потом, за обедом, я встречаю гида и говорю: «вы теперь, практически, член семьи» - и тут до меня доходит, сон-то вещий, вот и дворецкий, и лапы волосатые…
(Что касается причины этого события, то отношу всё насчёт яростного вожделения, пережитого в вечер перед отлётом: я была в «Своём Кругу», увиделаФрумича iPad, потрогала и безумно его захотела. Потом не помню, а потом я уже вроде как в самолёте, под феназепамом, съеденным чисто для порядка, потому что прекрасный и бесполезный предмет искусства занял все мои мысли и вытряхнул из головы любые заботы, кроме одной: как бы так убедить себя его не покупать. Инстинкты удалось подавить, но переживание не прошло даром.
Мой врач (другой, который умеет говорить разные слова, кроме «оу») со мной не согласен, считает, что спать на горячем песке опасней, чем щупать чужие айпады.
Но в любом случае придётся купить себе фотоаппарат, потому что муж умеет фотографировать только кошек, а остальное не может совсем, а мне надо. И ноутбук не то чтобы приказал долго жить, но задумывается о вечном, и в таком настроении непригоден для путешествий)
Да, в смысле еды, одной травкой зайчик не ограничился. Честно старалась удержать себя в рамках: четыре десерта, и ни пироженкой больше. Но потом эти устроили турецкую ночь… И вот где-то над восьмым кусочком пахлавы, я сделала для приличия паузу и ради светской беседы спросила у Димы:
- Слушай, а чо они столько сладкого жрут? - имея ввиду особенности национальной кухни.
Но Дима ответил грустно:
- Боюсь, это не они. Это мы столько жрём, - и тем омрачил вечер.
В остальное время я, да, спала, смотрела на соек днём и на светлячков вечером, а в качестве интеллектуальной деятельности писала редактору объяснительные, почему не могу закончить рукопись:
«Невозможно работать, вайфай не добивает до гамака!
Невозможно работать, недозрелые оливки падают на клавиатуру!
Невозможно работать после десерта»
Ещё пыталась читать книжку «Пять женщин, предавшихся любви», осилила треть, зато нашла прелестное:
«плотская страсть между мужчиной и женщиной сводится к тому, чтобы обнимать безобразные тела друг друга».
О красоте: после недели, проведённой среди пятидесятилетних англичанок, хорошенькие девушки начинают казаться явлением избыточным и несколько вульгарным – эти пышные волосы, эти пухлые губы и большие глаза, эти нарочитые сиськи, к чему это всё?! лишнее, лишнее…
А так, я теперь бодра, весела и худа, как щепка – наверняка чудо святого Николая, который сжег лишние калории, потому что я была очень хорошей. И снова могу работать, сколько захочу, и это очень кстати, потому что рукопись нужно всё-таки сдать.
Замковый быт не богат событиями. Нужно бы рассказать про енотов и диких хорьков, о магнолиях, мушмуле и кисленькой турецкой травке, которую мы все любим, но не знаем, как назвать. Но выйдет бледно, будто жизнь котика, описанная им самим: спал, ел, спал, смотрел на муху, спал.
Впрочем, про травку всё-таки обязательно – её имя портулак.
Это – «ел». Что касается «спал», то в гамаке, в шезлонге, в больших полосатых подушках и просто в кровати. Выглядело примерно так,
или чуть приличней, то есть ну совсем ничего особенного.Вот снилось - да, интересное. Например, что у нас есть слегка полоумный дворецкий, практически, член семьи, даже ночует на топчане подле нашего ложа. И вдруг рядом со мной на кровать опускается кто-то ещё, я вижу большие руки с тёмными волосками, пугаюсь и зову мужа. Самым ужасным показалось, что кричала я «папа». Разбуженный Дима сказал, что уже не в первый раз.
Но интересно даже не это. А что к вечеру я… как бы прилично сказать… заметила немного крови там, где её быть не должно, во всяком случае, не в эти дни. Утром вызвали врача, пришёл отельный доктор, и нам понадобился толмач. И, значит, заходит в номер никто иной, как представитель нашей турфирмы. И вот я сижу в подушках, наряженная развратной школьницей: на мне майка с надписью «маленький зайчик, который хочет быть пантерой» и серые хлопковые трусики. Вокруг постели стоят трое смущённых мужчин: Дима, доктор и гид-переводчик, который в течение получаса оказывается посвященным в подробности моего здоровья – пикантные, но для него совершенно лишние. Временами я забываюсь и делаю попытку стянуть трусы, чтобы поговорить о своих проблемах предметно, но доктор энергично протестует. Наконец он понимает, что осмотра не избежать, и выгоняет лишних. Говорит «оу» гладкому лобку, дважды тычет пальцем в живот и с облегчением зовёт остальных. «
(Что касается причины этого события, то отношу всё насчёт яростного вожделения, пережитого в вечер перед отлётом: я была в «Своём Кругу», увидела
Мой врач (другой, который умеет говорить разные слова, кроме «оу») со мной не согласен, считает, что спать на горячем песке опасней, чем щупать чужие айпады.
Но в любом случае придётся купить себе фотоаппарат, потому что муж умеет фотографировать только кошек, а остальное не может совсем, а мне надо. И ноутбук не то чтобы приказал долго жить, но задумывается о вечном, и в таком настроении непригоден для путешествий)
Да, в смысле еды, одной травкой зайчик не ограничился. Честно старалась удержать себя в рамках: четыре десерта, и ни пироженкой больше. Но потом эти устроили турецкую ночь… И вот где-то над восьмым кусочком пахлавы, я сделала для приличия паузу и ради светской беседы спросила у Димы:
- Слушай, а чо они столько сладкого жрут? - имея ввиду особенности национальной кухни.
Но Дима ответил грустно:
- Боюсь, это не они. Это мы столько жрём, - и тем омрачил вечер.
В остальное время я, да, спала, смотрела на соек днём и на светлячков вечером, а в качестве интеллектуальной деятельности писала редактору объяснительные, почему не могу закончить рукопись:
«Невозможно работать, вайфай не добивает до гамака!
Невозможно работать, недозрелые оливки падают на клавиатуру!
Невозможно работать после десерта»
Ещё пыталась читать книжку «Пять женщин, предавшихся любви», осилила треть, зато нашла прелестное:
«плотская страсть между мужчиной и женщиной сводится к тому, чтобы обнимать безобразные тела друг друга».
О красоте: после недели, проведённой среди пятидесятилетних англичанок, хорошенькие девушки начинают казаться явлением избыточным и несколько вульгарным – эти пышные волосы, эти пухлые губы и большие глаза, эти нарочитые сиськи, к чему это всё?! лишнее, лишнее…
А так, я теперь бодра, весела и худа, как щепка – наверняка чудо святого Николая, который сжег лишние калории, потому что я была очень хорошей. И снова могу работать, сколько захочу, и это очень кстати, потому что рукопись нужно всё-таки сдать.
