Галантные дамы, благородные кавалеры.
Aug. 26th, 2008 02:05 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
marta_ketroВо младенчестве я постигала европейскую культуру по примечаниям в приключенческих романах. Книги Дюма и Моруа тогда снабжались отличной справочной информацией, имена Макиавелли, Ларошфуко и Д’Обинье я узнавала сначала по сноскам, а уж потом находила в библиотеках. Но Брантома, о котором мимоходом упоминали тут и там, у нас почему-то не издавали. Всё, что я знала – историк, автор жизнеописаний, жил в конце 16 века (со всеми вытекающими - религиозные войны, Екатерина Медичи, последние Валуа).
И вот недавно мне попались его «Галантные дамы», и я открыла их с трепетом: такой серьёзный чувак, каково же мнение этого великий ум о женщинах?
Для начала Брантом призывает мужчин быть милосердными к неверным женам. Не следует, пишет он, убивать изменниц или подвергать их пыткам, не надо. Достаточно просто выгнать. Женщина не так уж и виновата, что муж, развратив её на супружеском ложе, не сумел обуздать её природную похотливость. (Ого, подумала я, и стала читать внимательней)
Далее последовало много любопытного. Брантом не особо против, например, изнасилований в захваченных городах, по крайней мере, он не одобряет военачальников, которые запрещали своим солдатам так развлекаться. Это, видите ли, единственный способ для порядочной женщины получить капельку удовольствия и остаться невиноватой, «погром есть погром». Впрочем, и в мирные дни он советует настойчиво подавлять их естественное сопротивление, в итоге дамы останутся довольны, а на слишком почтительное отношение могут, напротив, всерьёз обидеться. (Конечно, он всё время любезно оговаривается, что женщины бывают разные)
Переходя непосредственно к физиологии, автор сообщает, что «интересующее нас место» у женщины стареет медленнее всего, поэтому даже если лицо претерпело некоторые возрастные изменения – не беда, следует прикрыть его платком и удовлетворить обоюдную страсть. То есть «личико подушечкой прикрыть», это не шутка. (Вообще, в этой книге много занимательных подробностей, которые непригодны для цитирования в силу крайней непристойности)
Он совершает прелестные исторические экскурсы, рассказывая, например, о грозной царице Зенобии, которая после гибели мужа возглавила войска, долго сопротивлялась нападению римлян, а потом была взята в плен и стала простой пряхой. Почему, сетует Брантом, эта замечательная женщина не воспользовалась своей красотой и не открыла в Риме дом свиданий? Ведь могла бы проводить дни в веселье и пирах, обирая своих завоевателей с лёгкостью и удовольствием.
Автора отличает прихотливое чувство юмора, за это особенно люблю*. Говоря о воинах, которые насилуют женщин, не сняв лат, он замечает, что было бы интересно взглянуть на «солдата в доспехах, возлёгшего с женщиной в доспехах же». Ему хотелось бы знать, «какое удовольствие от сих объятий может воспоследовать и что его скорее доставит: само ли действие, вид ли этих двух фигур или звон железа о железо?» Следовало бы, пишет он, проделать этот опыт и посмотреть, кто будет доволен больше, участники или зрители. А? молодца, я щетаю.
Брантом с искренним отвращением говорит о легкодумных девицах, которым лишь бы побегать, попрыгать и поиграть, а предаваться благородной страсти они не желают. Крайне удивляется, почему спартанок называли добродетельными – ведь они занимались борьбой вместе с мужчинами и не могли не испытывать возбуждения, далеко ли до греха разгорячённым?
В общем, у автора наблюдается некоторая неотчётливость нравственных норм. На протяжении всей книги Брантом иногда вспоминает, что он, между прочим, католик, и вворачивает несколько слов о радостях добродетели, целомудрия и супружеской верности, но потом с облегчением возвращается к пикантным историям. Судя по всему, бедняжки-христиане спали в Армагеддоне духа и плоти, пока не пришёл дедушка Фрейд и не разрешил секс. Впрочем, фраза «сука не захочет, кобель не вскочит» из моды так и не вышла, на каждой лестничной клетке можно встретить Брантома в трениках, который с удовольствием подтвердит, что бабы только для виду ломаются, а им только и надо кошелёк потолще и член потвёрже.
*И, боже мой, как прекрасно он выражается, это хочется учить наизусть: «исследовав свой пульс и найдя его лихорадочным, она поняла, что нет ей лекарства и спасения…».
И вот недавно мне попались его «Галантные дамы», и я открыла их с трепетом: такой серьёзный чувак, каково же мнение этого великий ум о женщинах?
Для начала Брантом призывает мужчин быть милосердными к неверным женам. Не следует, пишет он, убивать изменниц или подвергать их пыткам, не надо. Достаточно просто выгнать. Женщина не так уж и виновата, что муж, развратив её на супружеском ложе, не сумел обуздать её природную похотливость. (Ого, подумала я, и стала читать внимательней)
Далее последовало много любопытного. Брантом не особо против, например, изнасилований в захваченных городах, по крайней мере, он не одобряет военачальников, которые запрещали своим солдатам так развлекаться. Это, видите ли, единственный способ для порядочной женщины получить капельку удовольствия и остаться невиноватой, «погром есть погром». Впрочем, и в мирные дни он советует настойчиво подавлять их естественное сопротивление, в итоге дамы останутся довольны, а на слишком почтительное отношение могут, напротив, всерьёз обидеться. (Конечно, он всё время любезно оговаривается, что женщины бывают разные)
Переходя непосредственно к физиологии, автор сообщает, что «интересующее нас место» у женщины стареет медленнее всего, поэтому даже если лицо претерпело некоторые возрастные изменения – не беда, следует прикрыть его платком и удовлетворить обоюдную страсть. То есть «личико подушечкой прикрыть», это не шутка. (Вообще, в этой книге много занимательных подробностей, которые непригодны для цитирования в силу крайней непристойности)
Он совершает прелестные исторические экскурсы, рассказывая, например, о грозной царице Зенобии, которая после гибели мужа возглавила войска, долго сопротивлялась нападению римлян, а потом была взята в плен и стала простой пряхой. Почему, сетует Брантом, эта замечательная женщина не воспользовалась своей красотой и не открыла в Риме дом свиданий? Ведь могла бы проводить дни в веселье и пирах, обирая своих завоевателей с лёгкостью и удовольствием.
Автора отличает прихотливое чувство юмора, за это особенно люблю*. Говоря о воинах, которые насилуют женщин, не сняв лат, он замечает, что было бы интересно взглянуть на «солдата в доспехах, возлёгшего с женщиной в доспехах же». Ему хотелось бы знать, «какое удовольствие от сих объятий может воспоследовать и что его скорее доставит: само ли действие, вид ли этих двух фигур или звон железа о железо?» Следовало бы, пишет он, проделать этот опыт и посмотреть, кто будет доволен больше, участники или зрители. А? молодца, я щетаю.
Брантом с искренним отвращением говорит о легкодумных девицах, которым лишь бы побегать, попрыгать и поиграть, а предаваться благородной страсти они не желают. Крайне удивляется, почему спартанок называли добродетельными – ведь они занимались борьбой вместе с мужчинами и не могли не испытывать возбуждения, далеко ли до греха разгорячённым?
В общем, у автора наблюдается некоторая неотчётливость нравственных норм. На протяжении всей книги Брантом иногда вспоминает, что он, между прочим, католик, и вворачивает несколько слов о радостях добродетели, целомудрия и супружеской верности, но потом с облегчением возвращается к пикантным историям. Судя по всему, бедняжки-христиане спали в Армагеддоне духа и плоти, пока не пришёл дедушка Фрейд и не разрешил секс. Впрочем, фраза «сука не захочет, кобель не вскочит» из моды так и не вышла, на каждой лестничной клетке можно встретить Брантома в трениках, который с удовольствием подтвердит, что бабы только для виду ломаются, а им только и надо кошелёк потолще и член потвёрже.
*И, боже мой, как прекрасно он выражается, это хочется учить наизусть: «исследовав свой пульс и найдя его лихорадочным, она поняла, что нет ей лекарства и спасения…».
