Будь живым ради неё

Однажды просматривала новых друзей, - я всегда это делаю, люди занятны, - и отметила одну женщину, которая мне понравилась. Она вела неспешную жизнь на окраине Москвы, много гуляла, ездила загород, иногда писала о мужчине с необычным именем, и у них очевидно было не только совместное хозяйство, но и дружба, и ровное тепло, ну и любовь, наверное, тоже.
В её записях проступала квартира с окнами в тихий дворик, со старой, тщательно отреставрированной мебелью, клетчатая скатерть, синие и белые чашки, цветы. Творческая работа, приносящая деньги, отсутствие близких друзей, и солнце, которое высвечивало комнаты на закате.
И чем дольше я читала этот милый ровный дневник, разглядывала фотографии дома, листьев и лесов, редкие портреты глянцево-красивого брюнета, тем больше укреплялась в смутном поначалу ощущении. С каждым skip=30 я всё уверенней думала, что мужчины не существует. Есть несколько картинок из английского журнала восьмидесятых годов, есть даже блог под его именем, заполненный редкими постами с похожей интонацией и параллельной историей, и есть женщина, которая с аккуратностью рукодельницы создаёт себе пару из обрывков реальности. Так иные выклеивают и выплетают из кожи, бисера, меха и литой бронзовой лисички браслет или пояс, месяцами неторопливо вывязывают лоскутное одеяло, расшивают шаль птицами и травами. Этот Ноэль (или Оллин, теперь не вспомню) был слишком хорош собой и слишком спокоен для такой внешности, слишком предан и разумен, – поначалу, когда упоминалось только имя, я вообще думала, что речь идёт о большой бесконечно любящей собаке. И когда Оллин в тексте отворачивался, кивал, улыбался и даже что-то коротко говорил, я списывала это на художественный приём - многие люди способны сказать «и тут мой пёс заявил». Потом, встретив первую фотографию Ноэля, я некоторое время пыталась соотнести белокожего красавчика с молчаливым героем её записок. Нет, не складывалось.
Но я ни на секунду не заподозрила женщину в неадекватности. Наоборот, подход мне показался здравым: её жизнь выглядела столь гармоничной и безмятежной, что мужчина рядом обязан быть идеальным. Если по левую руку море Спокойствия, а по правую кратер Тихо, и сама ты – рассеянный лунный заяц, тебе подойдёт только бледный лунный рыцарь, он один не нарушит тщательно выстроенный мир, не совершит ничего жалкого.
Я заглядывала к ней в журнал редко, и всегда разлогинившись, чтобы не тревожить: наблюдала с бесконечным уважением за тщательной работой, но всё чаще опасалась, что вот-вот появятся следы неуверенности, плоть Ноэля потускнеет и станет чуть прозрачной, и женщина впервые перепутает в записях цвет глаз, забудет, что он левша, или обмолвится ещё о чём-то, разрушающем наслаждения и разлучающем собрания. Пожалуйста, Ноэль, пожалуйста, держись. Будь живым ради неё, она ведь не справится, если однажды заметит, как через твою руку просвечивает экран монитора.
Допустим, она взглянет в зеркало и не увидит его отражения за плечом, что тогда? Наверное, всё закончится не сразу. Ноэль с каждым днём станет молчаливей, если такое вообще возможно при его нынешней немногословности, будет возвращаться всё позже, его объятия перестанут приносить покой, и она в конце концов спросит, а он ответит. Ноэль до самого конца останется сильным и честным, она не позволит замешаться в её жизнь подлости, поэтому он расскажет про ту, другую, и уйдёт так хорошо, что море Ясности не потемнеет ни на мгновение.
И тут, решила я, мне придёт время появиться. Может быть, выпьем чаю, поговорим о путешествиях, она расскажет, как в двадцать лет объехала половину Европы, а я расскажу, как выглядит океан - ей он обязательно понравится, потому что это большое утешение. Мы проведём вместе не более часа, и прежде чем поехать домой, она немного погуляет по центру, и на одной золотистой осенней улице, между домом двенадцать и четырнадцать, её окликнет новый Гланвилл или Виллоби, блондин.
Но слава богу, всё у неё шло хорошо, я почти перестала о ней думать, и тут случилось так, что нам пришлось встретиться. Знаете, вся эта виртуальная жизнь порождает множество мелких дел и связей между незнакомыми, иногда оказывается, что ты знаешь кого-то, кому до смерти хочется получить подарок от дальней подруги, а её братец уже три месяца не находит времени его передать, но работает по соседству с твоим домом, и не могла бы ты?.. И с этой женщиной мы оказались третьим и четвёртым звеном в цепочке таких мелких услуг, и договорились пересечься на Китай-Городе, под чучелом Ногина. Я как раз собиралась в этническую лавочку на Кузнецком, за очередной порцией экзотических чаёв и трав, а там до Китая семь минут пешком.
Я волновалась. Надела синюю юбку и белую кофту в цветочек, чтобы выглядеть безопасной и нежной – ещё нежней и ещё безопасней, чем обычно. Она должна легко довериться мне, когда Ноэль исчезнет, иначе Гланвилл появится нескоро.

Наша встреча продлилась около трёх минут, я вернулась домой и немедленно позвонила подруге. Она пришла, закурила и сделала подбородком движение, которое означает «ну, рассказывай».
- Сдохнуть можно, как я разочарована. Тут в жж есть одна дамочка, - и я вкратце описала ей историю. - И мы сегодня виделись.
- Что, страшная оказалась?
- Нет! Нет, даже на фотографии свои похожа, хотя фотошоп, конечно, на самом деле попроще. Но смотрю, идёт она, а за ней этот… призрак её. Которого на самом деле нет. Прикинь, подходит обыкновенный красавчик с капризным профилем. То есть всего лишь просто мужчина. Реальный. Ооооллин. Тьфу.
- Какая подлость!
- Тебе смешно, а я так красиво всё придумала. А она!.. Она мне так нравилась.
- А ты не замечала, что уже не первый случай?
- В смысле?
- Ты как-то говорила, тебе кажется, будто мой Н. выдумка – так я о нём рассказываю, что не верится. И про М. ты это подозревала.
- Может, всё дело в том, что я их никогда не видела.
- Так я твоего Л. тоже никогда не видела, но мне в голову не приходит сомневаться.
Между нами действительно не водится привычки показывать друг другу мужчин. Не из бабских опасений, но обеим нравится разделять свою жизнь на сегменты: здесь дружба, здесь работа, а здесь любовь. Я, например, не хочу, чтобы моя подруга, знающая меня довольно независимой, увидела, какая иногда восковая, какая покорная я бываю.
- Видимо, мне кажется, что у каждой порядочной женщины должен быть воображаемый друг. Ей должно хватить ума и таланта, чтобы довести свой мир до идеального состояния, и при этом не стать слишком уязвимой для какого-то «всего лишь мужчины». Хочется слияния и безопасности. А ведь надолго не выходит.
- Нет, ну есть ж твой Л., который души в тебе не чает. Сколько у вас уже длится, пару лет? К тому идёт, что ты к нему переедешь.
- Не начинай опять. Мне нравится жить одной, к тому же, у него аллергия на кошек, и куда я своего кота? Но у нас всё хорошо. Надеюсь, Л. ещё долго будет живым ради меня. Ну, не сделает ничего такого…. Ладно, я поняла, похоже, и правда какой-то мой тайный заскок, с воображаемыми-то. Чаю хочешь? Л. «белый пион» подарил.
- Давай. Только скажи сначала. Так, на всякий случай. Твой Л., он действительно существует?
- Конечно. И жасмина добавлю, а то пион сам по себе простоват.

«Конечно Л. существует. Даже больше, чем ты и я»

Будь живым ради неё

Однажды просматривала новых друзей, - я всегда это делаю, люди занятны, - и отметила одну женщину, которая мне понравилась. Она вела неспешную жизнь на окраине Москвы, много гуляла, ездила загород, иногда писала о мужчине с необычным именем, и у них очевидно было не только совместное хозяйство, но и дружба, и ровное тепло, ну и любовь, наверное, тоже.
В её записях проступала квартира с окнами в тихий дворик, со старой, тщательно отреставрированной мебелью, клетчатая скатерть, синие и белые чашки, цветы. Творческая работа, приносящая деньги, отсутствие близких друзей, и солнце, которое высвечивало комнаты на закате.
И чем дольше я читала этот милый ровный дневник, разглядывала фотографии дома, листьев и лесов, редкие портреты глянцево-красивого брюнета, тем больше укреплялась в смутном поначалу ощущении. С каждым skip=30 я всё уверенней думала, что мужчины не существует. Есть несколько картинок из английского журнала восьмидесятых годов, есть даже блог под его именем, заполненный редкими постами с похожей интонацией и параллельной историей, и есть женщина, которая с аккуратностью рукодельницы создаёт себе пару из обрывков реальности. Так иные выклеивают и выплетают из кожи, бисера, меха и литой бронзовой лисички браслет или пояс, месяцами неторопливо вывязывают лоскутное одеяло, расшивают шаль птицами и травами. Этот Ноэль (или Оллин, теперь не вспомню) был слишком хорош собой и слишком спокоен для такой внешности, слишком предан и разумен, – поначалу, когда упоминалось только имя, я вообще думала, что речь идёт о большой бесконечно любящей собаке. И когда Оллин в тексте отворачивался, кивал, улыбался и даже что-то коротко говорил, я списывала это на художественный приём - многие люди способны сказать «и тут мой пёс заявил». Потом, встретив первую фотографию Ноэля, я некоторое время пыталась соотнести белокожего красавчика с молчаливым героем её записок. Нет, не складывалось.
Но я ни на секунду не заподозрила женщину в неадекватности. Наоборот, подход мне показался здравым: её жизнь выглядела столь гармоничной и безмятежной, что мужчина рядом обязан быть идеальным. Если по левую руку море Спокойствия, а по правую кратер Тихо, и сама ты – рассеянный лунный заяц, тебе подойдёт только бледный лунный рыцарь, он один не нарушит тщательно выстроенный мир, не совершит ничего жалкого.
Я заглядывала к ней в журнал редко, и всегда разлогинившись, чтобы не тревожить: наблюдала с бесконечным уважением за тщательной работой, но всё чаще опасалась, что вот-вот появятся следы неуверенности, плоть Ноэля потускнеет и станет чуть прозрачной, и женщина впервые перепутает в записях цвет глаз, забудет, что он левша, или обмолвится ещё о чём-то, разрушающем наслаждения и разлучающем собрания. Пожалуйста, Ноэль, пожалуйста, держись. Будь живым ради неё, она ведь не справится, если однажды заметит, как через твою руку просвечивает экран монитора.
Допустим, она взглянет в зеркало и не увидит его отражения за плечом, что тогда? Наверное, всё закончится не сразу. Ноэль с каждым днём станет молчаливей, если такое вообще возможно при его нынешней немногословности, будет возвращаться всё позже, его объятия перестанут приносить покой, и она в конце концов спросит, а он ответит. Ноэль до самого конца останется сильным и честным, она не позволит замешаться в её жизнь подлости, поэтому он расскажет про ту, другую, и уйдёт так хорошо, что море Ясности не потемнеет ни на мгновение.
И тут, решила я, мне придёт время появиться. Может быть, выпьем чаю, поговорим о путешествиях, она расскажет, как в двадцать лет объехала половину Европы, а я расскажу, как выглядит океан - ей он обязательно понравится, потому что это большое утешение. Мы проведём вместе не более часа, и прежде чем поехать домой, она немного погуляет по центру, и на одной золотистой осенней улице, между домом двенадцать и четырнадцать, её окликнет новый Гланвилл или Виллоби, блондин.
Но слава богу, всё у неё шло хорошо, я почти перестала о ней думать, и тут случилось так, что нам пришлось встретиться. Знаете, вся эта виртуальная жизнь порождает множество мелких дел и связей между незнакомыми, иногда оказывается, что ты знаешь кого-то, кому до смерти хочется получить подарок от дальней подруги, а её братец уже три месяца не находит времени его передать, но работает по соседству с твоим домом, и не могла бы ты?.. И с этой женщиной мы оказались третьим и четвёртым звеном в цепочке таких мелких услуг, и договорились пересечься на Китай-Городе, под чучелом Ногина. Я как раз собиралась в этническую лавочку на Кузнецком, за очередной порцией экзотических чаёв и трав, а там до Китая семь минут пешком.
Я волновалась. Надела синюю юбку и белую кофту в цветочек, чтобы выглядеть безопасной и нежной – ещё нежней и ещё безопасней, чем обычно. Она должна легко довериться мне, когда Ноэль исчезнет, иначе Гланвилл появится нескоро.

Наша встреча продлилась около трёх минут, я вернулась домой и немедленно позвонила подруге. Она пришла, закурила и сделала подбородком движение, которое означает «ну, рассказывай».
- Сдохнуть можно, как я разочарована. Тут в жж есть одна дамочка, - и я вкратце описала ей историю. - И мы сегодня виделись.
- Что, страшная оказалась?
- Нет! Нет, даже на фотографии свои похожа, хотя фотошоп, конечно, на самом деле попроще. Но смотрю, идёт она, а за ней этот… призрак её. Которого на самом деле нет. Прикинь, подходит обыкновенный красавчик с капризным профилем. То есть всего лишь просто мужчина. Реальный. Ооооллин. Тьфу.
- Какая подлость!
- Тебе смешно, а я так красиво всё придумала. А она!.. Она мне так нравилась.
- А ты не замечала, что уже не первый случай?
- В смысле?
- Ты как-то говорила, тебе кажется, будто мой Н. выдумка – так я о нём рассказываю, что не верится. И про М. ты это подозревала.
- Может, всё дело в том, что я их никогда не видела.
- Так я твоего Л. тоже никогда не видела, но мне в голову не приходит сомневаться.
Между нами действительно не водится привычки показывать друг другу мужчин. Не из бабских опасений, но обеим нравится разделять свою жизнь на сегменты: здесь дружба, здесь работа, а здесь любовь. Я, например, не хочу, чтобы моя подруга, знающая меня довольно независимой, увидела, какая иногда восковая, какая покорная я бываю.
- Видимо, мне кажется, что у каждой порядочной женщины должен быть воображаемый друг. Ей должно хватить ума и таланта, чтобы довести свой мир до идеального состояния, и при этом не стать слишком уязвимой для какого-то «всего лишь мужчины». Хочется слияния и безопасности. А ведь надолго не выходит.
- Нет, ну есть ж твой Л., который души в тебе не чает. Сколько у вас уже длится, пару лет? К тому идёт, что ты к нему переедешь.
- Не начинай опять. Мне нравится жить одной, к тому же, у него аллергия на кошек, и куда я своего кота? Но у нас всё хорошо. Надеюсь, Л. ещё долго будет живым ради меня. Ну, не сделает ничего такого…. Ладно, я поняла, похоже, и правда какой-то мой тайный заскок, с воображаемыми-то. Чаю хочешь? Л. «белый пион» подарил.
- Давай. Только скажи сначала. Так, на всякий случай. Твой Л., он действительно существует?
- Конечно. И жасмина добавлю, а то пион сам по себе простоват.

«Конечно Л. существует. Даже больше, чем ты и я»