(no subject)

В высшей степени нравится мне собственный предыдущий пост – главным образом потому, что напоминает записи Замировской: читающий определённо чувствует наличие эмоционального наполнения, но разделить его не имеет никакой возможности. Немного похоже, как черепахи транслируют физический дискомфорт: иногда при этом они совершают весьма странные телодвижения, а ты можешь только в офигении наблюдать, осознавая нештатность ситуации, но не умея трактовать сигнал. Интересно, а вдруг я всё же словила там на углу электрический разряд с трамвайных рогов, и теперь всегда буду так выражаться? То-то вам будет радость.

Но нет, сейчас ещё несколько предложений на языке простуженной черепахи, а потом всё станет, как всегда.
Просто я заснула вчера не вовремя, между десятью и часом ночи, и проснулась с камнем внутри – знаете, когда впору звонить на пять-шесть мобильников и проверять, все ли живы, а, проверив, с непристойным огорчением осознать, что раз эти все целы, беда у тебя. У меня, выходит, бедствие, и хочется аккуратно, как котики, сменить позицию – чаще всего они просто перетекают из одного положения в другое, но иногда отчего-то начинают подробно и тщательно утверждать каждую лапу, выверяя идеальность постановки, так же заботливо мостить тело, а потом нестерпимо медленно выкладывать хвост. Вот и я тут же захотела со множеством крошечных ритуалов сложить себя в эмбриональную позу и в ней остаться.
Но я из тех, кто планирует депрессию, как пляжный отдых: очень бы надо, но ведь это сначала придётся достать денег, освободить время, купить тур в безупречный отель, долететь, распаковаться, - и только тогда. Да и нет для неё ни малейшего повода, всего-то и делов, что спала неудобно и ноутбук фонил под ухом, а так тревожат меня разве что пионы – три бутона из пяти купленных не желают распускаться, а уж как мне их сватала пропитая торговка – берите, говорила, это ж лебедь белый. Но тело завралось и путает сигналы, и кажется, кажется теперь, будто всё пропало, обнесли счастливым долгим летом, жаркими радостями земными, бездумным медовым покоем, и кто-то меня не полюбил, а ведь обещал, и я верила.

(no subject)

В высшей степени нравится мне собственный предыдущий пост – главным образом потому, что напоминает записи Замировской: читающий определённо чувствует наличие эмоционального наполнения, но разделить его не имеет никакой возможности. Немного похоже, как черепахи транслируют физический дискомфорт: иногда при этом они совершают весьма странные телодвижения, а ты можешь только в офигении наблюдать, осознавая нештатность ситуации, но не умея трактовать сигнал. Интересно, а вдруг я всё же словила там на углу электрический разряд с трамвайных рогов, и теперь всегда буду так выражаться? То-то вам будет радость.

Но нет, сейчас ещё несколько предложений на языке простуженной черепахи, а потом всё станет, как всегда.
Просто я заснула вчера не вовремя, между десятью и часом ночи, и проснулась с камнем внутри – знаете, когда впору звонить на пять-шесть мобильников и проверять, все ли живы, а, проверив, с непристойным огорчением осознать, что раз эти все целы, беда у тебя. У меня, выходит, бедствие, и хочется аккуратно, как котики, сменить позицию – чаще всего они просто перетекают из одного положения в другое, но иногда отчего-то начинают подробно и тщательно утверждать каждую лапу, выверяя идеальность постановки, так же заботливо мостить тело, а потом нестерпимо медленно выкладывать хвост. Вот и я тут же захотела со множеством крошечных ритуалов сложить себя в эмбриональную позу и в ней остаться.
Но я из тех, кто планирует депрессию, как пляжный отдых: очень бы надо, но ведь это сначала придётся достать денег, освободить время, купить тур в безупречный отель, долететь, распаковаться, - и только тогда. Да и нет для неё ни малейшего повода, всего-то и делов, что спала неудобно и ноутбук фонил под ухом, а так тревожат меня разве что пионы – три бутона из пяти купленных не желают распускаться, а уж как мне их сватала пропитая торговка – берите, говорила, это ж лебедь белый. Но тело завралось и путает сигналы, и кажется, кажется теперь, будто всё пропало, обнесли счастливым долгим летом, жаркими радостями земными, бездумным медовым покоем, и кто-то меня не полюбил, а ведь обещал, и я верила.