В тот день, когда Курский вокзал был ей нужней всего на свете, она неожиданно пришла на Красную площадь. То было частное свойство её жизни – оказываться там вместо Курского вокзала, летом и зимой, днём и ночью. В этот раз была весна и вечер. На площади, впрочем, вовсю начинался ноябрь, с дождём и ветром. Военные репетировали девятое мая, и она стала говорить с ними о том, что интересовало всех её знакомых.
В тех кругах, где она привыкла себя чувствовать своей, считалось ужасным жлобством спрашивать, например, зачем ЛГБТ нужен их парад гордости. Все её друзья знали ответ на этот вопрос и могли при случае объяснить, но задавать его было дурным тоном. Зато совершенно нормально свирепо интересоваться, какого чёрта эти вояки опять гремят своим железом, так что стёкла на Тверской дрожат, почему из-за их дурацких игр перекрыты дороги и зачем тратить наши налоги на это убожество.
Она понимала, почему так: среди наших друзей и коллег довольно много людей с необычными сексуальными запросами, мы сидим в одних и тех же кафешках, ходим в те же магазины, исповедуем такие же идеалы гражданского общества, и вообще ничем друг от друга не отличаемся, кроме пустяковых подробностей личной жизни, на которых в приличном обществе не сосредотачиваются. Эти же – кто их знает. Мы ничего не слышим о них, кроме плохого, и ценности их далеки от наших. И тут они, вместо того чтобы тихо сидеть по своим резервациям и заниматься между собой чёрте чем, вылезают на главные улицы нашего города и портят нам вечера.
Ксенофобия никуда не девается, она лишь бесконечно меняет форму.

marta+parad

И потому она подходила к разным солдатам и офицерам и глупо спрашивала «зачем вам парад?».
Отвечали разное.
«Парад – это память и честь тем, кто победил тогда, тем людям и той армии»
«Парад даёт огромный эмоциональный заряд для всех участников. Хватает года на три, чтобы летать как на крыльях, и служить гораздо легче»
«Парад – это весомое напоминание о том, что армия сильна. Каждый год там показывают совсем новую технику – всем показывают, даже тем, кто делает вид, что не смотрит»
«Парад – это мечта. Я четырнадцать лет в армии, с суворовского училища, и как же я завидовал своему дядьке, который однажды был на параде»
«Парад – одна из естественных форма существования военного»
Она выслушала их всех и пошла на площадь. Очень удивилась, что командовать парадом будет не она тот любезный генерал, который однажды в Дарьяльском ущелье уступил ей свой стул на учениях.
«С ума сойти, как тесен мир! Где я, там и он. Но повторить этот фокус с местом вряд ли получится»
Парад – как самолёт  )

А ещё было вот что: на учениях, когда смолкли пушки, генерал рядом с ней оборотился куда-то к толпе офицеров и скомандовал: "Принесите мой мармелад!". Она слегка удивилась, но предположила, что это какой-то военный жаргон, называли же они при ней связистов связюками, мало ли что. Но тут подали коробку обычного мармелада, а генерал пояснил: "Я всегда беру на учения тортик или что сладкое, для лучшего солдата. Им радость". И в самом деле, лучший мото-стрелок, чей танк был быстрее всех, получил эту коробку и некоторое время ошалело стоял, держа её чуть на отлёте.

И она подумала о всяких банальных вещах, о которых и говорить неловко. Ну, что мужчинам не хватает тепла, внимания и самого простого признания их достоинств. Всем не хватает, не только военным.
Дарите им мармелад, вот что. Носите платья с открытой спиной, говорите иногда что-нибудь милое, а иногда молча посидите у их ног. Они от этого по-хорошему столбенеют
мармелад )



В тот день она устала так, что даже бармен тихо сказал: «На вас лица нет, выпейте что-нибудь. В таких случаях помогает коньяк или секс». Она выбрала коньяк, а мысль о сексе всерьёз испугала – зал был набит небольшими хищными мужчинами, ни одной женщины, кроме официанток, и вокруг неё сразу сгустилось неприятное внимание. Хорошо, что рядом Roshka.
В этом городе начиналась Военно-Грузинская дорога, на которой в прежние времена Остап и Киса попрошайничали, приплясывая на обочине. Она было хотела повторить их путь, но быстро поняла, что даже храбрый Roshka не спасёт её от неприятностей.

И поутру они свернули в Дарьяльское ущелье, окаймлённое бледно-голубыми, немного призрачными горами. Горы дают человеку то, чего города лишают - чистоту и ясность помыслов. Кажется, что если остаться среди них, можно навсегда сохранить покой и ровность сердца. Наверняка это иллюзия, но терять её не хотелось.
На полдороги их подобрала санитарная машина – не та, что ехала в своё время за отцом Фёдором, а военная. Внутри трясло, как в спичечном коробке, и она несколько пожалела раненых, которых предполагалось спасать в такой карете.
Так они оказались на горном полигоне, среди белых камней, исписанных красными буквами. Надписи гласили «Не спи в секрете, ты за всех в ответе», «Всякий воин должен помнить свой манёвр» и «Хочешь мира – готовься к войне». Она очень хотела мира, и потому подготовилась: сняла свой длинный шарф и повязала его под пальто, чтобы было теплей и сподручней воевать – шарфом навыпуск враг и удавить может.

На полигоне тем временем начинались учения, взвились красные дымы, беспилотник с нежным именем «Груша» взлетел в небо, там и сям тарахтели пулемёты, всюду сновали различные офицеры. "Хорошо!" - безыскусно думала она, наблюдая за быстрой, но осмысленной мужской жизнью.

mountains of madness-м

С горы танки внизу казались игрушечными, и маневры выглядели не более чем мальчишеской игрой. Но когда прозвучали первые залпы Градов, эхо, прокатившееся над долиной, ударило её в грудь так, что дыхание пресеклось. Она увидела стену пламени, потом гриб серого дыма - это были огнемёты. Она вдруг поняла две вещи: здесь не шутят; и она ни за что не согласилась бы оказаться там, под огнём. Войну хорошо наблюдать в киношке или на учениях, но нужно делать всё возможное, чтобы живые люди не оказывались под снарядами и бомбами. Эта простая мысль, которую на уроках истории безуспешно вбивали ей в голову, легко улеглась там с пары залпов. Великая армия - та, что побеждает, но лучшая армия - та, что не допускает войны.

Мужчины вокруг выглядели совершенно счастливыми. "Красавцы! Здорово! Молодцы!" - их восхищенные реплики следовали с некоторой запинкой, на язык явно просились несколько другие слова - но среди них была женщина. Им было непросто, но они справились, она не услышала ничего непечатного. Поэтому тоже сосредоточилась и вспомнила репертуар радистки Кэт - "ой, мамочки!" и всё такое, - а не то что вертелось в голове.

Она почувствовала, что среди них невероятно спокойно, в отличие от тех, вчерашних. Просто эти мужчины не охотятся на женщин, у них другой вероятный противник и другие цели в жизни.

А ночью ей снилось удивительно нелепое: что же? )

продолжение вспсл
Весенний город был засыпан снегом и залит солнцем, и сердце скользило по ледяным холмам так, будто его ожидало счастье.
Она уже знала, что скоро у неё будет любовь - она узнавала об этом в каждом марте, и потому спокойно наматывала тёплую шаль поверх толстой бесформенной одежды: ей теперь не надо звенеть и сиять, как опасная сосулька, а можно потихоньку становиться мягкой и даже некрасивой. У неё всё равно скоро будет любовь.

Поэтому она выглядела, как клошар, стоя на пороге Дома Офицеров в военном городке. В нём проходила мордовско-украинская свадьба, и подъезд украшали портреты основательных молодоженов - она легко угадала, какие у них будут дети. Но привлекла её не бесплатная еда, а небольшая афиша. Рядом с объявлением о гастролях цирка со зверями (который, кстати, не приехал), висело вот что:
что? )
Она потянула на себя тяжелую дверь, кивнула вахтёру и взбежала на второй этаж. Мимо наряженной к свадьбе офицерской столовой, где на белых скатертях уверенно стояли лиловые салфетки, а на столике жениха и невесты лежали два красных яблока, на одном написано "ай лав ю" и на другом - "ай лав ю"; мимо тренажерки, набитой рогатым кетлером; мимо пустого зрительного зала с вишнёвыми бархатными креслами. Она стремилась в бильярдную, где вместо удалого Ржевского ждал её бытовой фотограф Цукер. Так и есть: мшистое сукно заботливо прикрыто полиэтиленом, всюду осветительные приборы, зеркало на стене, бежевый фон, обрамленный зелёными шторами. Добрый и, видимо, вечный Цукер принимал там нескончаемый поток семей военнослужащих. Принял и её.
- Вставайте же к фону, - сказал ей Цукер.
- Но ведь я не семья военнослужащего, - печально ответила она.
- Это ничего. Может быть, вы невеста одного из них, но пока об этом не знаете. И посмотрите туда.
Она посмотрела.
- Странно, что у вас такой жесткий взгляд.
"Ещё бы у меня не было жесткого взгляда, - подумала она, - ведь я иду уже много дней. У меня скоро будет любовь, но иногда я перестаю в это верить, мои жёлтые цветы давно увяли, а она всё не выскакивает из-за угла".
Read more... )
Потом она тихо сидела в уголке и наблюдала, как бытовой фотограф Цукер запечатлевает военных на цифровой носитель. К каждому он обращался с простыми и понятными словами, будто с детства снимал его в старом ателье провинциального городка – сначала с шариками и в помочах для детсадовского фото; потом в школьной форме с октябрятской звёздочкой; на групповой портрет выпускного класса; с юной невестой; с первенцем; с внуками, – а однажды снимет и на памятник.
Она увидела и его героев: политрука-казаха, плохо говорящего по-русски, потому что при его политической убеждённости это без надобности; седого мудреца, написавшего книгу "Во имя ядерного могущества Родины"; увидела и семьи - мужественные профили офицеров, добрые лица их жен и прозрачные уши их детей.
К шести вечера она достигла просветления, и фотограф Цукер отвёл её в русский ресторан, поросший резными наличниками и сосульками.
Read more... )
Когда выпили, она решилась спросить о главном:
- Скажите мне, фотограф Цукер! Не всегда же приходят к вам люди с ясными лицами и прямым взглядом - приходят иногда и неприятные, нечестные люди. Как же вы снимаете так, что никто не отшатывается от их портретов с криками отвращения? Как вы заставляете их расслабиться, подобреть и разгладить черты, чтобы проступили гордые профили и прозрачные уши? Откройте мне вашу военную тайну!
И ответил фотограф Цукер, поправив очки:
- Никого я не заставляю. Нужно лишь отыскать большую красную кнопку любви.
где же у него кнопка? )
Она вошла в придорожный бар и осмотрелась. Ни одного свободного стола, так что придется поискать "социально близкого" сотрапезника, чтобы за чаем не нажить лишних приключений. Дальнобойщики, бродяги, пара ментов и военный с четырьмя звёздочками и полосочкой на погонах - она не разбирала, кто это. В углу заметила человека с правильным выражением лица, - достаточно равнодушным и притом не вызывающим. Он, как и она, явно не искал общения и потому идеально подходил для мимолётного соседства.
Обменялись вопросительно-разрешительными кивками, и она поставила горячий стакан на его стол.
Минут через десять он тоскливо вздохнул и начал разговаривать.

- Вы журналист что ли? - тревожно спросила она после первых фраз.
- Скорей, писатель.
- А, ну слава богу.
Это хотя бы небезнадежно.

При знакомстве с жубрами зурналистики она часто отмечала пугающую степень выгорания, не свойственную писакам других жанров. Дело, кажется, не в том, что их большие волосатые сердца не могут вынести мерзостей жизни, которые приходится наблюдать, а в вынужденной избирательности зрения. Они годами существуют в ситуации человека, которого привезли на скотобойню и сказали: "Посмотрите, какую прекрасную маленькую розу мы вырастили!"
"Ээээ... - говорит человек, которому запах падали уже слегка разъел глазки... - пахнет..."
"Разумеется, это же роза! Но есть недостатки! Видите на лепестках следы жучка? мы не скрываем. Но мы работаем над этим!"
С течением времени человек начинает гордиться умением высосать заметку из любого продолговатого предмета, и считает признаком креативности и нестандартного мышления привычку высматривать розу и жучка на фоне ядерного взрыва, а гриб, наоборот, не замечать - он слишком очевиден, кэп. Но психика неуклонно окисляется, и к середине жизни журналист большую часть времени ходит, как оттраханный*, а резвится всё реже.
Более или менее сохранными на этой работе остаются те, кто веселы, нахальны и безмозглы, как куры - такие действительно способны сосредоточиться на бантиках.
Для успешных журналистов, в отличие от неудачников, характерны нюансы в выражении лица: кажется, что по вторникам, четвергам и субботам этот человек правит миром, а по понедельникам, средам и пятницам его очень бьют - а вы с ним встречаетесь в воскресение; и это специфическое воспоминание о вчерашнем величии и ожидание завтрашней порки отражается на его физиономии в совершенно определённым образом.

*вежливый перевод Венички

Другое дело писатели. Если кому удаётся остаться финансово-независимым, насрав в кипу (или на кокошник) власти, оппозиции, глянцу, церкви, издателю - или кому там ещё можно НЕ продаться до самых тапочек, - этот писатель через двадцать лет творческой деятельности только разрумянится и повеселеет. Потому что он не теряет права на сколь угодно банальные наблюдения и переживания по их поводу.

Ей, впрочем, попался не такой.
Не смотря на добрый знак - бледный синяк под правым глазом, - этот писатель старательно сохранял на раненом лице выражение усталого цинизма и пресыщенности.

marta stalker-м

ну ой  )

Когда рядом затормозила чёрная бээмвуху, она уже слишком устала, чтобы отказываться от помощи, и молча села на заднее сидение.

Молчание - эффективный инструмент, который для многих женщин оказывается слишком сложным в применении. Казалось бы, чего проще, но тревожность и желание понравиться заставляют сыпать словами там, где достаточно нескольких минут тишины. Репутация загадочной и мудрой женщины проще всего достигается достигается не потоком искромётной болтовни, а умением держать паузу и давать собеседнику пространство для самовыражения.
Именно потому что она была смертельно утомлена и не могла много говорить, мужчина за рулём решил, что им по пути. Звали его Серёга, у него был тяжелый профиль, бритый затылок и некоторое количество судимостей за спиной. От этого он не сомневался, что знает о жизни всё, умеет взять быка за рога и за яйца, и ничему не сможет удивиться на этом свете. Кроме молчания женщины, как оказалось.
От неожиданности он сам начал разговаривать и через пару часов понял, что более толковой бабы ему в жизни не попадалось.
- Поедем со мной. Пацан я правильный, беды не будет, если что, я всё решу.


Даже очень храбрые женщины чувствуют над собой власть некоторых простых кодов. Не всегда, но случается, что во-время сказанное "успокойся, я со всем справлюсь, я всё возьму на себя, не волнуйся ни о чём" заставляет боевого слона утратить волю. В другое время она бы возмутилась и сообщила, что предпочитает всё решать сама, но в момент крайней усталости вдруг показалось возможным перестать беспокоиться, отдать в чужие руки ответственность за своё будущее и вообще ни о чём не думать.

Они остановились перекусить, и в багажнике она заметила знакомый со школы желтый приклад АКМ.
- Ой, калашников, дай посмотреть? А я его разбирать умею!
- Я тебе разберу! Ручонки убрала быстро и забыла.
Она пожала плечами, но на всякий случай убрала руки за спину.
- Серёга, а ты в армии служил?
- Не. Я в другом месте тогда занят был. Года на два. Наука почище армии.
Она перестала спрашивать, и так всё понятно: наука - в институте, значит.








Серёга восхищал её своей невозмутимостью. Небо расчертил белый хвост непонятный летающей хрени - он сказал "фигасе"*. Когда впереди грохнуло, он поморщился. Когда над ними пророкотал военный вертолёт, он даже не поднял голову.
- Мимими, - запищала она, - какой хищный вертолётик.
- Глянь-ка, разбирается, - удивился он, - Ми-8, пацаны в девяностые такой по приколу купили. Тогда хоть танк можно было, хоть чего взять.


*ради соблюдения Recht und Ordnung все правильные слова в тексте заменены на хорошие
перед сном )


Она стояла на обочине и старательно махала платком с черепами вслед отъезжающему «Харлею». Целых три дня ей было по пути с большим добродушным байкером, но постепенно фраза на спине его куртки перестала казаться шуткой. Классическое «Если вы это читаете, значит, моя сучка упала с мотоцикла» больше её не забавляло: она осознала, что на одном из крутых поворотов легко может оказаться той самой сучкой. Ей всегда нравились мужчины, готовые рисковать жизнью, но лучше всё-таки своей, а не её.
Байк скрылся из виду, и она повязала трофейную бандану на рюкзак.

Когда ей хотелось наверняка избавиться от очередного попутчика, она сворачивала с трассы – никто из них не стал бы гнаться за ней по бездорожью. Сейчас она снова приготовилась пройти несколько дней в одиночестве, но в сумерках увидела посреди поля нечто неожиданное – школьный автобус, перекрашенный в розовый цвет. Около него суетились нарядные женщины в перьях и блёстках.
Она подобрала свои пыльные юбки и побежала к ним.
Вблизи, впрочем, рассмотрела повнимательней и остановилась в восхищении. Это был не женщины.
- Джоки, дрянь такая, я говорила тебе, чтобы ты не съезжала с дороги! «Напрямик, напрямик!». Теперь чини этот гроб сама, - верещал юноша в лиловой пачке и серебряном корсаже.
- Какого чёрта, Анабелла, я ничего не понимаю в моторах, я даже с шофёром никогда не спала, - томно отвечал ему парень в зелёной кружевной пелерине.
Она поздоровалась и сказала:
- Спокойно, дамы, я три дня провела с байкером и знаю о моторах всё!
Спустя час пришлось внести поправку:
- Похоже, я только про мотоциклы успела понять…
- Надо было стопить дальнобойщика, - заметил немолодой блондин по имени Лючия, - хотя тогда бы к нам добрались одни ушки вместо тебя, детка.
Но утром автобус кое-как завёлся, и дальше они поехали вместе.

Вот уж в ком было полно юмора и решительности. Эти парни знали о жизни всё, для них не существовало запретных тем, и они редко жаловались всерьёз, – что не мешало Анабелле всё время капризничать по пустякам. В Лючии изумительным образом сочетались мудрость и типично женское злоязычие.
А Джоки вообще смахивал на мужчину её мечты: энергичный, остроумный и храбрый, красивый даже в этих дурацких перьях, он повидал полмира и мог ночи напролёт рассказывать о своих путешествиях. При этом умел слушать, не задавая лишних вопросов. И она ему тоже явно нравилась – женщина в чистом виде, любопытный образец, который приятно иметь перед глазами. Вот только ни малейшей искры в его взгляде не наблюдалось. Обоих привлекали высокие брюнеты, и они любили перешептываться о былых приключениях, жаловаться на разбитое сердце и хвастаться экстерьером своих любовников, обозначая некоторые параметры руками, как перовские «Охотники на привале».
- Мне тааак нравятся солдатики, сама не своя до мужчин в форме. Жаль, шарахаются, как от огня, упряяяяямые, - ворковал Джоки.
- Чего от них ждать, милая? Эти сапоги ничего не понимают в куртуазных развлечениях.
- А у тебя были военные?
- Нет, но однажды я завтракала с одним израильским солдатом. Он свой автомат небрежно так поставил под стол, и я его всё время чувствовала коленом и думала, какой он большой, твёрдый, чёрный…
- Он был негр что ли?
- Дура, я про автомат!

marta+м
секс?  )
Она хотела подготовиться к путешествию серьёзно, поэтому набила машину тёплой одеждой, туристическим снаряжением, лекарствами, собрала не очень большой мешок самой нужной косметики, прихватила и пару платьев – практичность практичностью, а героя нужно будет как-то обольстить. Притом у неё был Осётр номер два – отличный метательный нож, которым хорошо чистить яблоки. Это не считая тревожного рюкзака с самым-пресамым необходимым. Оставалось купить специальной походной еды: консервы, бомж-пакеты и орешки.
Огромная парковка перед торговым центром как всегда забита, машину пришлось оставить довольно далеко от входа. Загородный гипермаркет «Закупись!» располагался в бесконечном ангаре, полки тянулись километрами, и потому посетителям выдавали самокаты с корзинками для покупок. Она повесила рюкзачок на руль и покатила вдоль полок.
Сначала процесс доставлял огромное удовольствие, ей нравилось выискивать самые калорийные, «долгоиграющие» и нетяжелые продукты, тщательно выбирать между пряниками, сухофруктами и вяленым мясом. «И картошки, чтобы запечь в костре!», подумала она и взяла шесть… нет, пять штук. А пряники выложила.
Но потихоньку начала уставать, ещё немного, и весь пар уйдёт в свисток, подготовка сожрёт остатки энергии, захочется домой. И она быстро поехала к кассе, а потом к выходу. Оглядела бескрайнее пространство, уставленное автомобилями, и вдруг затосковала так, что оттолкнулась посильней и покатила на дорогу. Машина со снаряжением стояла слишком далеко и мысль о ней была тягостной, как вся её жизнь.
Она мчалась по обочине и чувствовала себя счастливой, за щекой таял квадратик горького шоколада.

Через пару часов стемнело, её пугали фуры, проносящиеся мимо с дикой скоростью, а ещё больше она пугалась тех, которые притормаживали. В конце концов, съехала в кювет, переложила продукты в рюкзак, припрятала самокат в кустах и углубилась в перелесок.
Брела всё дальше, отыскивая место для ночлега, и через некоторое время перестала ориентироваться не только в пространстве, но и во времени. Неизвестно, сколько она прошла, прежде чем увидела между деревьями отблески костра.
Подкралась совсем близко и, как думала, бесшумно, когда её окликнули:
- Выходи на свет и покажи руки.
Она пожала плечами, выбралась на поляну и продемонстрировала свой испорченный маникюр.
- Грязные, - сказала извиняющимся тоном.

Их было двое. Тот, что командовал, напоминал индейца: прямые немытые волосы, тяжелые черты лица, бисерные феньки на запястьях. Колоритный чувак, но она взглянула на него лишь мельком и сосредоточилась на втором.

depp und martha_red plus+мjpg

вот свезло, так свезло )
Подводная лодка похожа на женщину своим торпедным люком и склонностью к тайным диверсионным операциям. Обе могут уйти на дно месяца на два и там существовать в автономном режиме, ведя скрытную военную борьбу. Обе способны утянуть в непроницаемые глубины десятки мужчин и погубить – или уберечь.
Поэтому, когда женщина отправляется на свою первую подлодку, ей следует быть во всеоружии, как перед встречей с соперницей. К тому же, велик шанс найти там героического мужчину, чьи глаза горят особенно ярко на бледном незагорелом лице, и вызволить его из подводного плена.
Но по закону мировой несправедливости, судьбоносные встречи чаще всего происходят в моменты растерянности и наибольшей уязвимости.

…Окончательно проснувшись, она нашла себя на борту холодной тесной лодки, среди железных механизмов и проводов непонятного назначения. «Где я и зачем я здесь?», задавалась она бессмысленными вопросами. Впрочем, она часто задавалась ими вне зависимости от того, где просыпалась.

0002м

Множество приборов со строгими лицами намекали, что если правильно установить все рычажки, заставить стрелки совпасть с нужными цифрами и отдать секретные команды, пространство немедленно наполнится жизнью, лодка вздрогнет и устремится в пучины, чтобы вести там свою размеренную самостоятельную жизнь, исполняя полезные для Родины задания. Только как же их узнать, эти команды?
А пока в длинных пустых отсеках, залитых недобрым желтым светом, мелькали лишь тени. «Может быть, одна из них – тот Ихтиандр, которого я должна взять за перепончатую ладонь и вывести на тёплый золотистый песок, - думала она, - но узнает ли он, что я и есть его Гуттиэре? Ведь я заспанная и непричёсанная»

0001м

Она вдруг поняла, что давно не видела мужчин, занятых чем-то, кроме бизнеса и обслуживания. Её знакомые либо продавали друг другу невидимые, но упругие массы цифр, либо развлекали публику каким-нибудь своим искусством. Она, правда, знала одного врача скорой помощи, он постоянно метался, пытаясь подлатать дамбу, на которую широко и неудержимо накатывала смерть, а у него был только чемоданчик с лекарствами, фельдшер и шофёр.
«Я хочу посмотреть на того, кто занят столь же важным, но сил на его стороне больше. За его спиной, наверное, много покоя»
Она шла по узким коридорам, убыстряя шаг, но так и не встретила своего героя.
«Нужно поискать его на суше, уходя всё дальше и дальше от дома. Ведь если бы он жил рядом, мы давно бы встретились»

и она убежала  )
Сейчас, когда последние из слоупоков написали и уже позабыли о конце света, я расскажу, как он происходит на самом деле в масштабе человеческой жизни.

Сценаристы, когда хотят показать паршивые отношения в паре, любят использовать один приём. Ночью женщина сидит на кухне и читает книжку (или жрёт котлеты), и тут, почёсывая пузо, входит мужчина, открывает холодильник, достаёт кефир, отпивает, ставит на место, потом закрывает холодильник, выключает свет и уходит. И женщина так и замирает с котлетой в зубах или над книжкой. Потому что осознаёт, насколько её не видят.
Это бытовое представление о конце света.

Бывает, воплощается другой избитый сюжет: однажды человек обнаруживает, что его место занято. Это может случиться по-разному, мелко или всерьёз. Просыпаешься, а твой аккаунт взломан, там уже хозяйничают и отвечают на комментарии. Или видишь на фотографии, где по всем признакам должен быть ты, красуется другой, и его обнимают руки, которые всегда обнимали тебя. Или подходишь к двери своей квартиры и слышишь, как внутри кто-то беззаботно смеётся твоим голосом. И тогда ты узнаёшь, что у тебя больше ничего нет.
Это не конец света, но большой в нём перерыв.

А ещё случается, что никто вроде не обижал и не обирал, но ты сам теряешь своё место и перестаёшь видеть себя. Будто "я" только что вышло, вроде даже край пальто лишь секунду назад ускользнул с границы зрения. Осталось невнятное "третье лицо", потерявшее имя и цвет глаз. Тут даже пьяный врач не нужен, чтобы сказать - тебя больше нет.
И если в первых двух случаях человек иногда пытается подпрыгивать и кричать "я здесь, посмотрите на меня", тут не перед кем скакать.
Далее варианты. Может случиться состояние, много лет назад увиденное мною на выставке Сары Мун. Серия фотографий о девочке, которую сначала плохо любили и мало радовали, а потом она вышла замуж за Синюю Бороду. И где-то в промежутке висела размытая карточка, подписанная фразой "и тогда она отчаялась". Не помню, что было на ней, потому что отчаяние не фиксируется ни на бумаге, ни во времени. Оно длится и не проходит. Это и есть окончательный конец света.

Но можно попытаться, можно пуститься в путь, найти беглое "я", воссоединиться с ним и стать целой. Не факт, что получится, но это движение, это похоже на жизнь.
Только придётся всё изменить.



Read more... )

Profile

marta_ketro: (Default)
marta_ketro

April 2017

S M T W T F S
      1
2 3 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Jul. 23rd, 2017 08:35 am
Powered by Dreamwidth Studios