Что такое «самое страшное, что может случиться» с мужчиной, все уже знают, благодаря ВИА «Ленинград», а про самое страшное, что может случиться с женщиной, я вам сейчас скажу (ладно, не самое, но одно из). С женщиной может случиться лиловая французская шляпка, знаете, из тех, что не нужно снимать в помещении…
(Впрочем, если у меня будет немного свободных денег, я закажу биологам маленького самоходного болвана с яйцевидой головой, и по локоть ростом, который будет семенить рядом со мной по магазинам, и я смогу надевать на него свою шляпку, когда мне станет жарко. Для этой цели подойдёт также инопланетянин, такой, как их обычно изображают, но не слишком слизистый. Или попросту робот, это даже практичнее)
Извините, отвлеклась. Так вот, лиловая французская шляпка случилась со мной в ЦУМе. На специальных курсах «как выбрать себе хозяйку и не пожалеть об этом» маленьких шляпок учат подстерегать жертву в дорогих магазинах, потому что туда заходят приличные дамы с деньгами. Моей шляпке не повезло, в магазин зашла я. Неопытная крошка была введена в заблуждение сумочкой и шубкой, и применила весь арсенал хитростей молодой шляпки (красивый посад на череп, двойной загиб полей, таинственную тень на щёки и скидку 30%), в результате чего я её купила. Она действительно была прекрасна - так, как может быть прекрасна юная французская шляпка, нежная и «простенькая», как сказала бы моя тётушка Катя.
(Тётя Катя кроме того, что была бухгалтер и, кажется, стерва, хотя я по малолетству этого понять не могла, ещё немножечко шила. Именно она изготавливала моей несчастной матери ужасные платьица с пуговичками, отрезной талией и рукавчиками «фонарик». Я потом десять лет жизни положила, пытаясь убедить маму, что на организме писят шестого размера талию обозначать недопустимо, и то, что красило её в 25 лет, к «возрасту элегантности» несколько неактуально. Ну и, если на платье было меньше двух воланов, тётя Катя неподражаемо кривила толстые фиолетовые губы и говорила «простенько…»)
Итак, истинно парижский шик шляпки отягощал (или подчёркивал) её сложносочинённый цвет – тот неповторимый оттенок, который случается, если размять небольшое количество черники и земляники в молоке. Или, может быть, у них во Франции весенними вечерами иногда бывает такое небо, не знаю, но на этикетке для краткости было написано «лиловый».
Как только мы отошли от кассы, из пакетика с постыдной надписью «Sale» выглянул лиловый бантик, оценил обстановку и спросил:
- Ну и с чем ты меня будешь носить?! Ой, а смотри какая сумочка, я бы с ней, пожалуй, подружилась!
- Молчи дура, это «Гуччи». Сейчас куплю тебе перчатки в Манеже. И сиди тихо, а то сдам обратно в магазин.
Бантик засопел и спрятался в пакет.
В Охотном ряду шляпка потеряла голову. В каждом магазинчике она высовывалась из пакета и, приметив более или мене подходящую по цвету вещь, страстно прижималась к ней мягким краешком и сравнивала оттенки. Почему-то выходило так, что ни один предмет дешевле двухсот баксов её не устраивал:
- Этот слишком розовый, этот какой-то малиновый, а это вообще сиреневый, ты что, ослепла? – ведь я, я-то ли-ло-ва-я. Нет, ты точно дальтоник.
В «Терранове» она симулировала рвотные спазмы, в «Дженифер» устроила истерику:
- Ты издеваешься надо мной? Ты меня специально купила, чтобы мучить? Это – одежда? Унеси меня, я задыхаюсь…
Впрочем, она быстро пришла в себя, протащив меня по «Аксессуарам», «Бенетону», «Лакосте» и ещё десятку-другому лавочек.
- Ой, какой пушок, - пищала она, - какой миленький, давай купим мне пушок! И шарф. А вот сапоги тоже было бы неплохо, ничего, что они на три размера больше, ваты подложишь. Хорошо, раз ты хочешь быть практичной, давай купим этот добротный твидовый пиджачок. И куртку. И, и, и … вот эти трусы, совершенно идеально мне подходят. Ну и что, что не видно под штанами, в женщине всё должно быть прекрасно… И, вот что, смени-ка помаду, я тебе не клоунский колпак, чтобы сочетаться с коричневым ртом…
В общем, я купила ей крошечную кофточку приблизительно её цвета за неприличные деньги, перчатки на тон светлее и два оттенка губной помады, потому что она почти впала в депрессию от невозможности выбрать один.

Дома она вела себя тихо, даже понравилась мохитосу и спокойно переночевала на цветочной вазе, пошипев, правда, на кошек – у неё, видите ли, аллергия на шерсть.
Но днём, когда я собралась на прогулку, она осторожно подала голос:
- Пожалуйста, не думай, что я на тебя давлю, но тебе не кажется, что для всех было бы лучше, если бы ты стала блондинкой? Стоит ли держаться за натуральность? Мне, право, рыженький не идёт…
Тут она поймала мой красноречивый взгляд и голос у неё сорвался:
- Ну что ты так смотришь, ненавидишь меня, да? Господи, лучше бы я потерялась вчера в метро и досталась бомжам, да бомжам! Они были бы рады мне, они бы меня любили…, а ты даже не хочешь доставить бедной девочке капельку удовольствия! Ну хоть в баклажановый волосы перекрась, а? Это же невыносииииимо….
И она заплакала – так горько и безутешно, как могут плакать только маленькие французские шляпки. Лиловые, да.

Я осторожно сняла её с головы, повесила обратно на вазу, и на цыпочках выбралась из дома, прихватив с вешалки жизнерадостный растаманский берет. Как только мы вышли из подъезда, он кашлянул и прошептал мне на ухо: «ну что, птичка, как насчёт косячка?»…

Так что я не виновата.
Что такое «самое страшное, что может случиться» с мужчиной, все уже знают, благодаря ВИА «Ленинград», а про самое страшное, что может случиться с женщиной, я вам сейчас скажу (ладно, не самое, но одно из). С женщиной может случиться лиловая французская шляпка, знаете, из тех, что не нужно снимать в помещении…
(Впрочем, если у меня будет немного свободных денег, я закажу биологам маленького самоходного болвана с яйцевидой головой, и по локоть ростом, который будет семенить рядом со мной по магазинам, и я смогу надевать на него свою шляпку, когда мне станет жарко. Для этой цели подойдёт также инопланетянин, такой, как их обычно изображают, но не слишком слизистый. Или попросту робот, это даже практичнее)
Извините, отвлеклась. Так вот, лиловая французская шляпка случилась со мной в ЦУМе. На специальных курсах «как выбрать себе хозяйку и не пожалеть об этом» маленьких шляпок учат подстерегать жертву в дорогих магазинах, потому что туда заходят приличные дамы с деньгами. Моей шляпке не повезло, в магазин зашла я. Неопытная крошка была введена в заблуждение сумочкой и шубкой, и применила весь арсенал хитростей молодой шляпки (красивый посад на череп, двойной загиб полей, таинственную тень на щёки и скидку 30%), в результате чего я её купила. Она действительно была прекрасна - так, как может быть прекрасна юная французская шляпка, нежная и «простенькая», как сказала бы моя тётушка Катя.
(Тётя Катя кроме того, что была бухгалтер и, кажется, стерва, хотя я по малолетству этого понять не могла, ещё немножечко шила. Именно она изготавливала моей несчастной матери ужасные платьица с пуговичками, отрезной талией и рукавчиками «фонарик». Я потом десять лет жизни положила, пытаясь убедить маму, что на организме писят шестого размера талию обозначать недопустимо, и то, что красило её в 25 лет, к «возрасту элегантности» несколько неактуально. Ну и, если на платье было меньше двух воланов, тётя Катя неподражаемо кривила толстые фиолетовые губы и говорила «простенько…»)
Итак, истинно парижский шик шляпки отягощал (или подчёркивал) её сложносочинённый цвет – тот неповторимый оттенок, который случается, если размять небольшое количество черники и земляники в молоке. Или, может быть, у них во Франции весенними вечерами иногда бывает такое небо, не знаю, но на этикетке для краткости было написано «лиловый».
Как только мы отошли от кассы, из пакетика с постыдной надписью «Sale» выглянул лиловый бантик, оценил обстановку и спросил:
- Ну и с чем ты меня будешь носить?! Ой, а смотри какая сумочка, я бы с ней, пожалуй, подружилась!
- Молчи дура, это «Гуччи». Сейчас куплю тебе перчатки в Манеже. И сиди тихо, а то сдам обратно в магазин.
Бантик засопел и спрятался в пакет.
В Охотном ряду шляпка потеряла голову. В каждом магазинчике она высовывалась из пакета и, приметив более или мене подходящую по цвету вещь, страстно прижималась к ней мягким краешком и сравнивала оттенки. Почему-то выходило так, что ни один предмет дешевле двухсот баксов её не устраивал:
- Этот слишком розовый, этот какой-то малиновый, а это вообще сиреневый, ты что, ослепла? – ведь я, я-то ли-ло-ва-я. Нет, ты точно дальтоник.
В «Терранове» она симулировала рвотные спазмы, в «Дженифер» устроила истерику:
- Ты издеваешься надо мной? Ты меня специально купила, чтобы мучить? Это – одежда? Унеси меня, я задыхаюсь…
Впрочем, она быстро пришла в себя, протащив меня по «Аксессуарам», «Бенетону», «Лакосте» и ещё десятку-другому лавочек.
- Ой, какой пушок, - пищала она, - какой миленький, давай купим мне пушок! И шарф. А вот сапоги тоже было бы неплохо, ничего, что они на три размера больше, ваты подложишь. Хорошо, раз ты хочешь быть практичной, давай купим этот добротный твидовый пиджачок. И куртку. И, и, и … вот эти трусы, совершенно идеально мне подходят. Ну и что, что не видно под штанами, в женщине всё должно быть прекрасно… И, вот что, смени-ка помаду, я тебе не клоунский колпак, чтобы сочетаться с коричневым ртом…
В общем, я купила ей крошечную кофточку приблизительно её цвета за неприличные деньги, перчатки на тон светлее и два оттенка губной помады, потому что она почти впала в депрессию от невозможности выбрать один.

Дома она вела себя тихо, даже понравилась мохитосу и спокойно переночевала на цветочной вазе, пошипев, правда, на кошек – у неё, видите ли, аллергия на шерсть.
Но днём, когда я собралась на прогулку, она осторожно подала голос:
- Пожалуйста, не думай, что я на тебя давлю, но тебе не кажется, что для всех было бы лучше, если бы ты стала блондинкой? Стоит ли держаться за натуральность? Мне, право, рыженький не идёт…
Тут она поймала мой красноречивый взгляд и голос у неё сорвался:
- Ну что ты так смотришь, ненавидишь меня, да? Господи, лучше бы я потерялась вчера в метро и досталась бомжам, да бомжам! Они были бы рады мне, они бы меня любили…, а ты даже не хочешь доставить бедной девочке капельку удовольствия! Ну хоть в баклажановый волосы перекрась, а? Это же невыносииииимо….
И она заплакала – так горько и безутешно, как могут плакать только маленькие французские шляпки. Лиловые, да.

Я осторожно сняла её с головы, повесила обратно на вазу, и на цыпочках выбралась из дома, прихватив с вешалки жизнерадостный растаманский берет. Как только мы вышли из подъезда, он кашлянул и прошептал мне на ухо: «ну что, птичка, как насчёт косячка?»…

Так что я не виновата.
Иначе её назвать было невозможно. Собственно, началось с того, что я решила сэкономить и отправилась в караван-сарай за сумочкой и перчатками. Там можно за 450 рублей купить сумку из натуральной кожи, с надписью Гуччи или с какой пожелаете, только она будет немного странная, эта сумка. Ну я и пошла. Что сказать? На одиннадцати этажах гостиницы Севастопольской нашлись только две приемлемые вещи, но неподходящего цвета, а потом я просто закрыла глаза и открыла их только у кассы в Бенетоне, чтобы расплатиться за нечто чёрное, что пищало и вырывалось из моих цепких рук. Ну, то есть она так выглядела, эта сумка, как будто вполне способна запищать и вырваться. При этом скроена толково. Вообще, дешевые вещи изо всех сил прикидываются приличными, а приличные, наоборот, напускают на себя максимальную придурковатость. Но, люди добрые, в неё, крошечную, влезает покетбук, а спереть из неё что-нибудь, кажется, нелегко. А выглядит – да, как Глупая Пизда, и по Фрейду, и с кисточкой, и раскладывается как-то совсем уж неожиданно широко.
Да чего там, сами смотрите – ну как, как в такую маленькую киску может влезть такая огромная книжка?! А ведь влезает. На кота не обращайте внимания, он прокрался в кадр самостоятельно.
50,18 КБ
А ещё я заходила в Зара, и там была правильная музыка, правильное освещение в примерочной и два зеркала, в которых я была так прекрасна, что сплясала от радости и купила юбку, хотя она явно на размер больше меня.
Возвращаясь домой с юбкой, которая мне велика, и сумочкой, которая мала, я думала, что вот вещи, - шубка, шапочка, сапоги, сумка, юбка, перчатки, белые кофточки, которыми я ещё не хвасталась (я ношу их сразу обе, и ещё красный лифчик, так, что его ВИДНО), трусы с кошкой, в конце концов, - вот они, вещи, есть, а меня почему-то нет. Я не вижу себя среди этих предметов. Как будто покупаю их, чтобы как-то себя обозначить, чётко определить свои физические границы и статус, но всегда остаётся только груда одежды, а меня, меня-то опять нет. Мне не нравится идея обматываться бинтами, как человек-невидимка, поэтому я раскрашиваю лицо, рисую на нём большие глаза и чувственные, прости господи, губы. Но мне всё равно тревожно, потому что я неостановимо рассеиваюсь в сыром декабрьском воздухе, не способная даже произнести своё имя вслух, отчаянно не верящая в это осязаемое тёплое тело, которое, как все говорят, моё, – глупая, глупая П
Иначе её назвать было невозможно. Собственно, началось с того, что я решила сэкономить и отправилась в караван-сарай за сумочкой и перчатками. Там можно за 450 рублей купить сумку из натуральной кожи, с надписью Гуччи или с какой пожелаете, только она будет немного странная, эта сумка. Ну я и пошла. Что сказать? На одиннадцати этажах гостиницы Севастопольской нашлись только две приемлемые вещи, но неподходящего цвета, а потом я просто закрыла глаза и открыла их только у кассы в Бенетоне, чтобы расплатиться за нечто чёрное, что пищало и вырывалось из моих цепких рук. Ну, то есть она так выглядела, эта сумка, как будто вполне способна запищать и вырваться. При этом скроена толково. Вообще, дешевые вещи изо всех сил прикидываются приличными, а приличные, наоборот, напускают на себя максимальную придурковатость. Но, люди добрые, в неё, крошечную, влезает покетбук, а спереть из неё что-нибудь, кажется, нелегко. А выглядит – да, как Глупая Пизда, и по Фрейду, и с кисточкой, и раскладывается как-то совсем уж неожиданно широко.
Да чего там, сами смотрите – ну как, как в такую маленькую киску может влезть такая огромная книжка?! А ведь влезает. На кота не обращайте внимания, он прокрался в кадр самостоятельно.
50,18 КБ
А ещё я заходила в Зара, и там была правильная музыка, правильное освещение в примерочной и два зеркала, в которых я была так прекрасна, что сплясала от радости и купила юбку, хотя она явно на размер больше меня.
Возвращаясь домой с юбкой, которая мне велика, и сумочкой, которая мала, я думала, что вот вещи, - шубка, шапочка, сапоги, сумка, юбка, перчатки, белые кофточки, которыми я ещё не хвасталась (я ношу их сразу обе, и ещё красный лифчик, так, что его ВИДНО), трусы с кошкой, в конце концов, - вот они, вещи, есть, а меня почему-то нет. Я не вижу себя среди этих предметов. Как будто покупаю их, чтобы как-то себя обозначить, чётко определить свои физические границы и статус, но всегда остаётся только груда одежды, а меня, меня-то опять нет. Мне не нравится идея обматываться бинтами, как человек-невидимка, поэтому я раскрашиваю лицо, рисую на нём большие глаза и чувственные, прости господи, губы. Но мне всё равно тревожно, потому что я неостановимо рассеиваюсь в сыром декабрьском воздухе, не способная даже произнести своё имя вслух, отчаянно не верящая в это осязаемое тёплое тело, которое, как все говорят, моё, – глупая, глупая П
«Мне дали денег, мне дали денег», пело моё сердце и пританцовывало. Денег тех вышло 30 тысяч за два месяца – вообще, слёзы горькие, но для первонаха допустимо. Можно вылечить зубы, можно купить ноутбук, а можно нарядиться. У меня было сорок минут до встречи, и я решила быстренько заехать на Автозаводскую за сапогами 34 размера. А заодно и насчёт шубки ужальником повести. Реакция торговок меня потрясла: они всё время пытались продать мне пуховик или, на худой конец, кролика. Я-то просила лисичку или песца, но они говорили – дорого. В результате мне таки удалось купить шубейку, но за половину тех денег, которые я предназначала на это дело. Я уже уходила, а торговка всё причитала – «ну вот были перед вами люди, приличные, а еле на кролика последние копейки наскребли, торговались! А вы вон какую дорогую купили! А перчатки-то у вас такие страшные, хотя и лицо интеллигентное, давайте я вам триста рублей скину, на шампанское. Может, прямо сейчас наденете?» Ну с работы я, конечно, но не настолько же... Из «приличного» была предложена комбинация из зёбры с лисицей (но мне показалось, это слишком) и вот это потешное чудовище, что висит теперь передо мной на гвозде, причудливо скроенное из бобра с песцом. Очевидно, что модельер замыслил его после вопля «выдыхай, бобёр, выдыхай», а завершив работу сказал «вот это писец». Мохитос долго смеялся и требовал носить «это» с кожаными шортами, потому что «вид придурковатый, и хорошо хоть, что не розового цвета, а то бы я тебя придушил». Да, переломало тебя, констатировал он. Наверное, я и правда слишком много работала.

и пуговицы, пуговицы из полированной кости…
«Мне дали денег, мне дали денег», пело моё сердце и пританцовывало. Денег тех вышло 30 тысяч за два месяца – вообще, слёзы горькие, но для первонаха допустимо. Можно вылечить зубы, можно купить ноутбук, а можно нарядиться. У меня было сорок минут до встречи, и я решила быстренько заехать на Автозаводскую за сапогами 34 размера. А заодно и насчёт шубки ужальником повести. Реакция торговок меня потрясла: они всё время пытались продать мне пуховик или, на худой конец, кролика. Я-то просила лисичку или песца, но они говорили – дорого. В результате мне таки удалось купить шубейку, но за половину тех денег, которые я предназначала на это дело. Я уже уходила, а торговка всё причитала – «ну вот были перед вами люди, приличные, а еле на кролика последние копейки наскребли, торговались! А вы вон какую дорогую купили! А перчатки-то у вас такие страшные, хотя и лицо интеллигентное, давайте я вам триста рублей скину, на шампанское. Может, прямо сейчас наденете?» Ну с работы я, конечно, но не настолько же... Из «приличного» была предложена комбинация из зёбры с лисицей (но мне показалось, это слишком) и вот это потешное чудовище, что висит теперь передо мной на гвозде, причудливо скроенное из бобра с песцом. Очевидно, что модельер замыслил его после вопля «выдыхай, бобёр, выдыхай», а завершив работу сказал «вот это писец». Мохитос долго смеялся и требовал носить «это» с кожаными шортами, потому что «вид придурковатый, и хорошо хоть, что не розового цвета, а то бы я тебя придушил». Да, переломало тебя, констатировал он. Наверное, я и правда слишком много работала.

и пуговицы, пуговицы из полированной кости…
Недавно я вернулась из магазина с очередной порцией одежды и обнаружила, что в шкафу сложилась совершенно невыносимая обстановка: старые вещи любовно развешаны на плечиках, а новые скомканы и валяются внизу. Пришлось исправлять ситуацию, скомкав старые тряпки и развесив новые. Моль была в недоумении. А я пришла к выводу, что вся моя одежда делится на довольно отчётливые группы, например:

1.Вещи, купленные, когда я замёрзла.
2.Вещи, купленные, когда нет того, что хочется и/или от безденежья.
3.Вещи, купленные, когда я счастлива.
4.Вещи, купленные в отчаянии.
5.Подарки.

1.В первой группе нашлось 7 или 8 свитеров. Все они пушистые, девственно синтетические и оттого недорогие. Когда однажды по телевизору мне сообщают, что на улице плюс 2, я одеваюсь соответственно, а если потом оказывается –10, то крышу сносит совершенно. Тогда я забегаю в какой-нибудь чудовищный Панинтер, а то и секонд-хэнд, и покупаю за 200 р полиэстровое счастье под кодовым названием «тёпленькое». Оно потом никогда больше не надевается и лежит в шкафу вечно, потому что моль его не ест.

2.Вторая группа тоже весьма многочисленная. Вот я иду в Бенеттон за длинной чёрной юбкой, а возвращаюсь из Террановы с оранжевым платьем. Носить которое невозможно. Вещи, купленные «вместо», обычно очень дёшевы и чертовски сексуальны. Именно поэтому их нельзя надевать никогда, да и сидят они плохо. Но в момент покупки сначала охватывает какая-то нездоровая игривость, а потом кажется, что если сейчас ты уйдёшь с пустыми руками, то это будет знаком, что все радости мира не для тебя. А дома невозможно понять – как?? Как это можно было принести в семью? До сих пор меня шокирует коричневая кримпленовая юбка из Стока и атласный леопардовый лифчик на верёвочках – вообще непонятно, откуда, но твёрдо помню, что за 60 рублей. И розовый сарафан-юбка-шорты (ах, не спрашивайте…).

3.Самая крошечная группа. Когда я счастлива, я вообще ничего не покупаю. Но есть у меня одна полосатая футболка… Мы гуляли по Кутузовскому, банально держась за руки, и вся моя жизнь была сосредоточена в общем пространстве между нашими ладонями – единственном общем пространстве, которое у нас когда-либо было. И он решил зайти к маме, а на мне в тот момент была маечка, которая сверху постоянно сползала с плеч, а снизу едва прикрывала подвздошную впадину. О бюстгальтере при обширном декольте речи быть не могло, поэтому, когда я поднимала руки… в общем, к маме в таком виде было нельзя. И вот мы зашли в какой-то подземный ларёк, где я прикрыла срам сине-жёлто-зелёной футболкой соответствующего качества. Позже я износила её до дырок, потому что ни в одной вещи я не была столь красива.

4.Подсчитывая количество одежды в этой группе, понимаешь, что последние полгода я была феерически несчастна, и это позволило прикупить несколько по-настоящему хороших вещей. Когда прошлого не вернуть, а будущего не существует, ты именно здесь и сейчас выбираешь единственно правильную одежду. Никаких грязных мыслей, по поводу того, что «зимой я толстая, ага, а летом оно будет висеть, а это на мне лопается сейчас, и вдруг я вообще никогда не похудею…» - нет, только я и спокойные добродетельные тряпки из Бенеттона, Сислея и, может быть, нечто экзотически-лиловое из Дженифер. Потому что становится понятно: сейчас сердце моё разбито, но это дивное белое платье, это кофточка с грамотно скроенной спиной, - это навсегда. В один из самых страшных дней своей жизни я купила в Питере дивный бюстгальтер, сотканный из зелёного кружева и чьих-то неуёмных фантазий. На тонких бретельках, слегка приоткрывающий соски, он делает грудь прекрасной до пресечения дыхания, смотришь на это всё и думаешь: «ну, хоть это…». Рискованно, конечно, но если он будет слишком жестоко напоминать мне о том дне, я его ритуально сожгу, что тоже неплохо.

5. Ну да. Я всегда подозревала, что меня никто не любит. Подарки у меня только двух типов.
Во-первых, это старые вещи моей любимой подруги, которые я у неё забираю, потому что она так мне нравится, что хочется донашивать её одежду и быть похожей хоть в этом. Вот только рост, вес, масть и всяческие пропорции у нас отличаются настолько, что всё эти тряпочки я храню в шкафу в отдельной кучке и никогда не трогаю. Зато из них не уходит запах её синего «житана».
А во-вторых, это один-единственный сарафан, любовно выбранный моим мужем в магазине, адрес которого он скрывает. Могу сказать, что эту вещь пришлось отдать той самой подруге, которая выступает в нём во время уличных шоу, где она эксплуатирует имидж белого клоуна.
Недавно я вернулась из магазина с очередной порцией одежды и обнаружила, что в шкафу сложилась совершенно невыносимая обстановка: старые вещи любовно развешаны на плечиках, а новые скомканы и валяются внизу. Пришлось исправлять ситуацию, скомкав старые тряпки и развесив новые. Моль была в недоумении. А я пришла к выводу, что вся моя одежда делится на довольно отчётливые группы, например:

1.Вещи, купленные, когда я замёрзла.
2.Вещи, купленные, когда нет того, что хочется и/или от безденежья.
3.Вещи, купленные, когда я счастлива.
4.Вещи, купленные в отчаянии.
5.Подарки.

1.В первой группе нашлось 7 или 8 свитеров. Все они пушистые, девственно синтетические и оттого недорогие. Когда однажды по телевизору мне сообщают, что на улице плюс 2, я одеваюсь соответственно, а если потом оказывается –10, то крышу сносит совершенно. Тогда я забегаю в какой-нибудь чудовищный Панинтер, а то и секонд-хэнд, и покупаю за 200 р полиэстровое счастье под кодовым названием «тёпленькое». Оно потом никогда больше не надевается и лежит в шкафу вечно, потому что моль его не ест.

2.Вторая группа тоже весьма многочисленная. Вот я иду в Бенеттон за длинной чёрной юбкой, а возвращаюсь из Террановы с оранжевым платьем. Носить которое невозможно. Вещи, купленные «вместо», обычно очень дёшевы и чертовски сексуальны. Именно поэтому их нельзя надевать никогда, да и сидят они плохо. Но в момент покупки сначала охватывает какая-то нездоровая игривость, а потом кажется, что если сейчас ты уйдёшь с пустыми руками, то это будет знаком, что все радости мира не для тебя. А дома невозможно понять – как?? Как это можно было принести в семью? До сих пор меня шокирует коричневая кримпленовая юбка из Стока и атласный леопардовый лифчик на верёвочках – вообще непонятно, откуда, но твёрдо помню, что за 60 рублей. И розовый сарафан-юбка-шорты (ах, не спрашивайте…).

3.Самая крошечная группа. Когда я счастлива, я вообще ничего не покупаю. Но есть у меня одна полосатая футболка… Мы гуляли по Кутузовскому, банально держась за руки, и вся моя жизнь была сосредоточена в общем пространстве между нашими ладонями – единственном общем пространстве, которое у нас когда-либо было. И он решил зайти к маме, а на мне в тот момент была маечка, которая сверху постоянно сползала с плеч, а снизу едва прикрывала подвздошную впадину. О бюстгальтере при обширном декольте речи быть не могло, поэтому, когда я поднимала руки… в общем, к маме в таком виде было нельзя. И вот мы зашли в какой-то подземный ларёк, где я прикрыла срам сине-жёлто-зелёной футболкой соответствующего качества. Позже я износила её до дырок, потому что ни в одной вещи я не была столь красива.

4.Подсчитывая количество одежды в этой группе, понимаешь, что последние полгода я была феерически несчастна, и это позволило прикупить несколько по-настоящему хороших вещей. Когда прошлого не вернуть, а будущего не существует, ты именно здесь и сейчас выбираешь единственно правильную одежду. Никаких грязных мыслей, по поводу того, что «зимой я толстая, ага, а летом оно будет висеть, а это на мне лопается сейчас, и вдруг я вообще никогда не похудею…» - нет, только я и спокойные добродетельные тряпки из Бенеттона, Сислея и, может быть, нечто экзотически-лиловое из Дженифер. Потому что становится понятно: сейчас сердце моё разбито, но это дивное белое платье, это кофточка с грамотно скроенной спиной, - это навсегда. В один из самых страшных дней своей жизни я купила в Питере дивный бюстгальтер, сотканный из зелёного кружева и чьих-то неуёмных фантазий. На тонких бретельках, слегка приоткрывающий соски, он делает грудь прекрасной до пресечения дыхания, смотришь на это всё и думаешь: «ну, хоть это…». Рискованно, конечно, но если он будет слишком жестоко напоминать мне о том дне, я его ритуально сожгу, что тоже неплохо.

5. Ну да. Я всегда подозревала, что меня никто не любит. Подарки у меня только двух типов.
Во-первых, это старые вещи моей любимой подруги, которые я у неё забираю, потому что она так мне нравится, что хочется донашивать её одежду и быть похожей хоть в этом. Вот только рост, вес, масть и всяческие пропорции у нас отличаются настолько, что всё эти тряпочки я храню в шкафу в отдельной кучке и никогда не трогаю. Зато из них не уходит запах её синего «житана».
А во-вторых, это один-единственный сарафан, любовно выбранный моим мужем в магазине, адрес которого он скрывает. Могу сказать, что эту вещь пришлось отдать той самой подруге, которая выступает в нём во время уличных шоу, где она эксплуатирует имидж белого клоуна.

Profile

marta_ketro: (Default)
marta_ketro

April 2017

S M T W T F S
      1
2 3 45678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Syndicate

RSS Atom

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 20th, 2017 12:48 pm
Powered by Dreamwidth Studios